Развод. Пепел. Рассвет

Глава 1

Дина

Тесто для пирога липнет к рукам.

Я отдираю его от пальцев, присыпаю мукой столешницу — белое облачко оседает на тёмное дерево, на мои запястья, на рукав льняного платья. Вислоухий рыжик Арчи сидит у моих ног и смотрит снизу вверх с таким видом, будто тесто вот-вот упадёт, и он тут совершенно случайно.

— Не упадёт, — говорю ему.

Он вздыхает. Кладёт морду на лапы.

За окном — залив. Сегодня он серый, почти стальной, с белыми чёрточками волн у горизонта. Сосны на берегу стоят неподвижно — ни ветерка. Жара плотная, влажная, пахнет смолой, водорослями и ещё чем-то горьким — кто-то жжёт траву за соседским участком.

Десятый день, как Аля здесь.

Моя институтская подруга приехала пережить расставание с очередным кандидатом в мужья. Красивый, богатый негодник, о котором она прожужжала мне все уши, оказался глубоко женатым. Полгода убеждал бедную девочку, что находится в процессе развода.

Я раскатываю тесто. Скалка тяжёлая, деревянная — мамина ещё. Движение от себя, потом к себе. Тесто поддаётся медленно, нехотя, как всё, что требует терпения. Например, моя любимая глина.

Аля сегодня с утра тихая. Спустилась к завтраку причёсанная, в белом сарафане с завязками на плечах, выпила кофе стоя у окна и сказала, что пойдёт позагорает. Я сказала — хорошо. Намазала ей бутерброд. Она взяла, поблагодарила, ушла.

Скалка замирает.

Наверху — голоса.

Тихие. Почти неслышные. Но дом старый, деревянный — он помнит каждый звук, держит их в стенах, как письма в ящике. Наш новый дом, большой и просторный, строится неподалёку.

Радмир приехал час назад. Я слышала, как хлопнула дверца внедорожника, как он поднялся по ступенькам, крикнул: «Дин, я дома». Я отозвалась с кухни. Он не зашёл — поднялся сразу наверх. Я решила — устал. Пусть отдохнёт, сейчас позову к столу.

А когда вернулась Аля? Я не слышала.

Голоса не умолкают.

Я вытираю руки о полотенце. Медленно. Потом ещё раз — хотя уже вытерла. Арчи поднимает голову и смотрит на меня. У него чёрные глаза, умные — он всегда первый понимает, когда что-то не так.

Лестница скрипит на третьей ступеньке. Я знаю это, переступаю через неё. Поднимаюсь.

Дверь в гостевую приоткрыта на ладонь.

Я вижу полосу света, кусок подоконника, белую занавеску. Слышу Радмира.

Голос у него низкий, напряжённый. Такой бывает, когда он разговаривает с подрядчиками, срывающими сроки. Когда злится, но держит себя.

— Аля, я прошу тебя. Дай мне время. Я сам скажу ей. Не сейчас.

Стена под моей ладонью тёплая. Старое дерево, старая краска, чуть шершавая. Я упираюсь в неё и стою.

— Радик. — Голос Али спокойный. Почти мягкий. — Ты говоришь это уже три недели.

Три недели.

Я считаю в голове: три недели назад был его день рождения. Мы ездили в город, в ресторан, он заказал стейки и бутылку красного. Вернулись поздно, он был в хорошем настроении. Я тогда ещё подумала — давно не видела его таким.

— Ты должна ей сказать, — гнёт своё Аля.

Пауза.

— Я не хочу терять Дину, — глухо отвечает Радмир.

Что-то в груди сжимается — не больно. Медленно. Так бывает, когда долго держишь в руках лёд: сначала холодно, потом кожа немеет.

— Ты уже потерял. — В голосе Али нет жестокости. Просто факт, произнесённый человеком, который давно всё решил. — Ты просто ещё не сказал ей об этом.

Я стою у двери.

Занавеска в комнате шевелится — слабый сквозняк с залива. Белая, лёгкая, качается туда-сюда.

Ноги у меня есть. Я это чувствую — они стоят на деревянном полу, который чуть прогибается под левой ногой. Тут всегда так было. Руки есть — вот они, вцепились в косяк. Мука на запястьях уже засохла, тянет кожу.

Я не плачу.

Я стою и прокручиваю их разговор в голове — медленно, слой за слоем. Слова обкатанные, привычные. Каждый знает свою роль. Каждый отыгрывает её. Это не первый раз.

Я разжимаю пальцы. Отхожу от двери. Спускаюсь — мимо третьей ступеньки, тихо — и прохожу на кухню.

Арчи вскакивает. Бежит ко мне. Настойчиво тычется влажным носом в ногу.

Я сползаю на пол прямо у холодильника. Холодный металл в спину. Линолеум под ладонями — прохладный, гладкий, с рисунком под дерево, давно вытертым до белёсых разводов.

Арчи забирается ко мне. Детёныш весом в двенадцать килограммов. Кладёт морду на плечо. Дышит в ухо.

Я обнимаю его.

Мне не хватает воздуха. Соскребаю себя с пола, распахиваю окно.