Развод. Первая любовь моего мужа

3

Я словно посмотрел на свою жизнь со стороны и ужаснулся. Надоело мне это «хорошо», понимаешь?

Мой муж посмотрел на нашу жизнь, которую я люблю и которая делает меня счастливой, и ужаснулся. Наверное, было бы легче, если бы я не слышала это откровение мужа, а просто поймала его за изменой, как случается в мелодрамах.

Потому что если в отношения вторгается коварная соперница, то это в какой-то степени проще – есть кого винить и ненавидеть.

А если проблема заключается в наших отношениях и в нас самих, то всё намного хуже. Значит, винить можно только себя. Мы сами во всем виноваты, что-то просмотрели, над чем-то не работали, какую-то часть отношений не строили, пропустили…

Хотя по словам мужа и так понятно, какую часть мы проглядели. Нетрудно догадаться, что мы «делаем по расписанию», хотя это только со слов мужа.

На самом деле расписания у нас никакого нет, как и особых традиций, например заниматься любовью в субботу утром, как делают многие пары. Вообще мне казалось, что наша интимная жизнь течет без проблем. Конечно, не такая активная, как в начале нашего знакомства, и намного более осторожная после операции, но и равнодушия между нами я не замечала. Мы оба кажемся заинтересованными, не отлыниваем…

Ой, да что об этом говорить. Все это теперь пустое, бессмысленное.

Вот она правда: муж встретил Людочку. Людочку-людоедочку. И теперь все аспекты нашей жизни кажутся ему ужасными.

– Слушай, Игорь, подожди, не горячись, – между тем говорит Вадя. – Кажется, ты преувеличиваешь. Не может же всё быть настолько плохо. Ты всегда вроде как довольным выглядишь. И даже если вы с Кирой больше не пылаете, она хороший человек, приятный и надежный.

Что это значит, если каждый комплимент в мой адрес заставляет меня морщиться? Наверное, потому что это и не комплимент вовсе, а утешительный приз.

– Рано мне еще уходить на пенсию – вот что я понял, Вадя, – говорит муж.

– Так, минутку, погоди... Я согласен с тобой, что на пенсию ещё рано, но… при чём тут пенсия? Соглашусь, в нашей жизни есть солидная доля рутины. Меня это тоже порой раздражает, да и про Людочку я всё понимаю. Такая, как она, любого подожжёт. Но при чём тут пенсия? Ты что, забыл, как на работе вкалываешь?

Муж усмехается.

– Ну да, только по работе и помню, что не на пенсии. А так, что мы тут с ребятами делаем? Сам посмотри. Футбол смотрим, жизнь обсуждаем, вклады какие-то денежные… Рутина.

На кухне звенят бокалы, потом Вадя вздыхает.

– Да, друг мой, смотрю, тебя хорошо занесло. Может, всё-таки не будешь рубить с плеча?

– Да что тут рубить? Жить я хочу, понимаешь?

– Понимаю, – говорю, заходя на кухню.

Мужчины замирают.

Одновременно подаются ко мне. Почти синхронно. Как школьники, застигнутые за чем-то постыдным.

Игорь резко выпрямляется, будто его ударили током.

Вадя вскакивает со стула, задевая коленом стол, и бокал покачивается, расплескивая янтарную жидкость.

– Кира… – начинает Игорь, и в этом «Кира» сразу всё: и испуг, и злость, что я пришла не вовремя, и вина, и попытка отступить назад, туда, где я ничего не слышала.

– Ты что, всё это слышала, что ли… – Вадя осекается, переводит взгляд с мужа на меня и обратно. – Блин.

– Не надо, – говорю я спокойно, удивляясь собственному голосу. Он ровный. Даже слишком. – Не надо сейчас вот этого – «ты всё не так поняла» и «мы просто говорили». Я всё поняла именно так, как надо.

Подхожу к столу, отодвигаю свободный стул и сажусь. Медленно. Основательно. Как человек, который никуда не собирается убегать. Колени дрожат, внутри меня вихрь эмоций, но я подавляю их, хотя для этого требуется неимоверное усилие воли.

– Вадя, дальше мы поговорим без тебя, – говорю, взглядом показывая на дверь.

Друг мужа – а в прошлом и мой друг – смотрит на меня с растерянностью и сожалением. Собирается что-то сказать, но потом качает головой и уходит в гостиную, закрывая за собой дверь.

Мы с мужем остаёмся наедине.

Сейчас начнётся самое страшное – разговор, после которого либо всё обрушится, либо уже нечего будет рушить.