Развод. Первая любовь моего мужа

5

– Чёрт возьми, Кира, не притворяйся, что ты меня не понимаешь! – Игорь резко проводит ладонью по лицу, будто стирает с себя усталость, но после этого выглядит только хуже. – Нам с тобой сорок, а мы живём, словно нам по восемьдесят!

Он подходит к столу, наклоняется ко мне, но потом качает головой и снова возвращается к окну.

– Я просыпаюсь и уже знаю, каким будет день. До мелочей. Работа, созвоны, пробки, ужин, телевизор. Иногда секс. Иногда разговоры «как прошёл день». И всё. Всё, Кира! Никакого риска. Никакой дрожи возбуждения и азарта. Ничего, от чего сердце хотя бы раз ёкнет. – Муж усмехается коротко, зло. – Я смотрю на себя в зеркало и вижу мужика, который вроде всё сделал «правильно». Карьера есть. Семья есть, детей планируем. Квартира есть. Оболочка красивая, а внутри – пусто. Как будто я прожил не свою жизнь, а чью-то аккуратно одобренную версию. Стерильную, чёрно-белую или вообще бесцветную.

Он замолкает на секунду, потом продолжает тише, но от этого каждое его слово бьёт только больнее.

– Я не говорю, что ты плохая. Ты хорошая, даже слишком. Надёжная. Удобная. И с тобой я точно такой же. И я не говорю, что не люблю тебя, но у нас с тобой вежливая, предсказуемая любовь. Я не хочу быть удобным, бесцветным и вежливым до самой смерти. Не хочу проснуться в шестьдесят и понять, что так ни разу по-настоящему и не жил. Только если в юности, и то недолго. – Его голос срывается, злость возвращается волной. – И да, когда я увидел Люду… – Игорь резко замолкает и качает головой. – Нет, дело не в Люде, а во мне. Люда всего лишь катализатор. Зеркало, в которое я посмотрел и сравнил себя прошлого с тем, во что превратился сейчас. Я вдруг вспомнил, каким был. Каким мог быть. – Игорь ходит взад-вперёд по кухне, размахивает руками. – Я задыхаюсь, Кира. Понимаешь? Не от тебя, а от нашей жизни. От нашей безнадёжной рутины. От этого «у всех так». Я больше не могу делать вид, что мне этого достаточно. – Он останавливается и смотрит на меня тяжело, почти в упор. – И если ты сейчас скажешь, что всё это бред и я просто «с жиру бешусь»… – он криво усмехается, – значит, ты действительно меня не понимаешь. Или притворяешься, потому что боишься перемен. Мы же вместе с тобой живём, и ты наверняка чувствуешь то же самое, только не признаёшься, ни мне, ни себе самой. Наша жизнь – это… каждый день одно и то же. Завтрак один и тот же, чёрт возьми… Почему мы всё время едим один и тот же завтрак?! И какого лешего мы смотрим новости за завтраком? От них одно расстройство. Но мы упорно сидим и смотрим каждый день, и жуём один и тот же завтрак. И вечером мы как заведённые делаем одно и тоже…

Игорь продолжает говорить, и каждое слово будто летит мимо меня, но при этом попадает точно в цель.
Я смотрю на его губы и ловлю себя на странной мысли: когда он успел стать таким чужим? Или он всегда таким был, а я просто не хотела этого видеть?

«Нам с тобой сорок, а мы живём, словно нам по восемьдесят!»
Как именно надо жить в сорок лет, чтобы это считалось настоящим? С истериками? Всё ломать и ничего не строить? С вечным ощущением, что где-то лучше, ярче, правильнее?

Игорь злится. Не на меня, а на себя, за то что позволил себе провалиться в «рутину». Но ему удобнее кричать в мою сторону и винить меня заодно, потому что мы с ним вместе причастны к проблеме, которая его душит.

Он говорит про рутину, и мне хочется засмеяться. Горько.
Эта рутина – не ловушка, а жизнь, которую мы строили вместе. Вечерами, разговорами, компромиссами. Мы вместе добивались того, что задумали. Эта «рутина» не упала на него с потолка, он сам её выбрал. А теперь смотрит на неё, как на ошибку.

«Иногда секс».
Я корчусь внутри. Прокручиваю в голове наши вечера, его руки, его дыхание, свои попытки быть живой, желанной. И впервые спрашиваю себя: а он вообще был здесь, со мной? Или просто механически выполнял роль?

Качество секса не в его частоте, а совсем в другом.

Игорь говорит про пустоту.
А мне вдруг становится страшно: что если эта пустота была всегда?

Мы с мужем построили жизнь, которую я люблю. Меня всё устраивает в этой «рутине», а его, как оказалось, возмущает.

Встреча с Людой помогла ему понять, как ужасна его жизнь с одинаковыми завтраками, плохими новостями и со мной, и как прекрасна свобода.

Люда.

Символ свободы и яркой, прекрасной жизни. Прошлое без ответственности. Воспоминание без последствий.

Женщина, которая изменила мужу с Игорем, стала для него символом свободы и яркой жизни.

Игорь говорит, что дело не в ней.
Конечно. Так всегда говорят.

Я вдруг понимаю: сейчас он оправдывается не передо мной, а перед самим собой. А я – просто свидетель его кризиса.