Развод. Первая любовь моего мужа

6

– Что ж… Мне кажется, что у твоей проблемы есть очень простое решение, – говорю нарочито спокойным тоном, хотя внутри я какая угодно, только не спокойная.

В глазах Игоря отражается удивление и, возможно, даже надежда. На что? На то, что я отправлю его прямиком к Люде?!

– С интересом тебя выслушаю, – отвечает он с напряжённой усмешкой.

– Если судить по тому, что ты только что сказал, то тебя больше всего расстраивает однообразие наших завтраков. Честно говоря, я надеялась, что ты сам способен выбрать и приготовить что-нибудь кроме бутербродов, однако извиняюсь, если я недосмотрела. Завтра я сварю тебе кашу, а телевизор вообще унесу из кухни, чтобы мы ни дай Бог не узнали, что творится в мире. Дальше, насчёт вечерней рутины…

Игорь не выдерживает и взрывается, что, конечно, вполне ожидаемо после моей плохо завуалированной иронии.

– Да ты вообще меня не слышишь! – Кричит, вываливает всё на меня, будто прорвало словесную плотину. – Ты сводишь всё к завтракам и телевизору, смеёшься надо мной! Это не о бутербродах, Кира! Это обо всём! О гадком, гнилом ощущении, что я тону в собственной жизни!

Он хватает себя за волосы, кружит по кухне, как будто движениями пытается изгнать из себя накопившуюся тьму.

– На фиг мне вообще нужен завтрак, если я даже не знаю, зачем встаю утром? Если я не чувствую себя живым?

Я сжимаю кулаки, но не отступаю.

– Тогда скажи, Игорь, чего ты хочешь? Чего тебе не хватает? Или ты просто ждёшь, что кто-то станет тебя развлекать, чтобы ты снова почувствовал себя молодым?

Он останавливается, смотрит на меня с усталостью и болью.

– Я хочу жить, – отвечает он тихо, почти шепотом. – Но я не знаю, как. Не понимаю, как не обидеть тебя и сохранить то, что мы построили, и при этом… не изменять самому себе, не втискивать себя в ненавистные рамки.

В комнате становится тяжело и душно от молчания. Это не просто разговор – это раскол, через который нам ещё предстоит пройти.

М-да… Игорь только недавно обнаружил «рамки», в которые сам себя втиснул, но за это короткое время они уже успели стать ненавистными.

Всё это кажется удручающе необратимым.

Наверное, я должна накричать на мужа и выгнать его из дома, однако на меня словно наваливается неподъёмная тяжесть. Мне жалко терять наш брак, хороший, качественный. Что бы муж ни говорил, между нами была любовь – без острых страстей и драмы, но, тем не менее, настоящая. Забота, внимание, надёжность… всё это было. А потом всё это смело ураганом по имени Люда. Но, как известно, ураганы не вечны, они проходят, оставляя за собой разрушения. И я знаю… нет, я уверена, что Игорь однажды пожалеет, что позволил себе потерять рассудок. Однако уже будет поздно. У Игоря есть только один шанс – сойти с тропы урагана прямо сейчас и попытаться изменить нашу жизнь, воскресить страсть. Но он сам должен этого захотеть, иначе никак.

А второго шанса не будет.

– Знаешь, Игорь, – говорю я спокойно, и сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос, – я верю, что тебе сейчас тяжело, и ты задыхаешься. – Делаю паузу, подбираю правильные слова, потому что не хочу снова злить мужа. Наоборот, мне надо, чтобы он ко мне прислушался. – Но в остальном ты сейчас врёшь. Не мне, а себе.

Он хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая.

– Ты задыхаешься не от нашей жизни. Ты задыхаешься от ответственности за неё и за свои поступки. Это разные вещи. Тебе разонравилось быть взрослым. – Смотрю прямо на него, не отводя взгляд. – Ты говоришь «рутина», как будто это что-то было навязано тебе извне. Но это не так. Ты сам выбрал эту жизнь. Шаг за шагом. Осознанно. – Пожимаю плечами. – Работа. Квартира. Я. Всё это не появилось внезапно. Ты хотел именно этого и получил всё, о чём мечтал.

Он молчит, не спорит, и тогда я продолжаю.

– А теперь ты встретил женщину, рядом с которой тебе снова стало двадцать пять. И тебе кажется, что находиться с ней рядом – это жизнь. Что это настоящая свобода. Нет, Игорь, это не свобода, а бегство от ответственности. – Подаюсь вперёд, опираясь ладонями о стол. – Ты не хочешь отвечать за последствия своих поступков. Хочешь снова быть тем, кому всё можно, потому что ещё «молодой» и «ищет себя». – Я выпрямляюсь. – Если тебя заклинило на Люде, и ты хочешь скрасить свою рутину новой женщиной, то скатертью дорога. Только не называй это поиском себя. Это слишком громкое слово для банального страха и нежелания работать над своей жизнью, чтобы снова сделать её интересной.

Игорь грузно опускается на стул рядом со мной, прячет лицо в ладонях.

– Ты права, Кира. Чертовски права во всём, что сказала. Люда не станет решением проблемы. Связаться с ней было бы способом отвлечься и забыть о том, что в моей жизни что-то не так. Я бы на время перестал замечать проблему, но при этом она бы никуда не делась. – Он качает головой, выглядит измождённым и отчаявшимся. – Я же сразу тебе сказал, что слушать мужской трёп – это последнее дело. Мы такого наговорим, что жуть, а наутро даже не вспомним. А я и тебе всё это вывалил, как на духу, а теперь… в себя пришёл, наверное. Хотя я рад, что всё тебе рассказал как есть. Ты хорошо мне мозги прочистила, спасибо.

– В знак благодарности будь добр, переночуй у Вади.