Развод. Первые шаги

Глава 1

Марианна

Интересно, почему стены в больницах красят в светлые тона?

Меня всегда это раздражало, а за последние три года я вообще стала ненавидеть белый цвет.

Могли бы хоть в этом реабилитационном центре сделать стены яркими, жёлтыми, например. Я прям представляю золотистые стены, местами жёлтые разводы, как будто солнце проникло в этот глухой коридор и наполняет его светом.

Поворачиваю направо, проходя мимо каждой двери, моё сердце замирает. Ведь там, за этой деревянной преградой живёт чья-то боль, страдания, море пролитых слёз.

Останавливаюсь перед одной из дверей и прикрываю глаза.

А здесь живёт моя боль и радость, мои мечты, которые рушатся каждый день, когда я вижу, полные грусти и безнадёжности глаза сына. Знали бы вы, как это невыносимо, моё сердце просто разрывается от боли, а осознание того, что я не могу ему помочь, сводит с ума.

Вдох…выдох…вдох…выдох…

Дышу глубоко, восстанавливаю свои силы, они мне сейчас нужны как никогда.

Нацепляю на своё лицо, самую счастливую улыбку и толкаю дверь.

— Привет, сынок. Как твои дела?

Макар сидит у окна, из него открывается потрясающий вид на внутренний дворик реабилитационного центра. Там очень красиво, большие цветники, а вокруг них ровные, широкие дорожки, как раз такие, чтобы инвалидное кресло могло проехать без проблем. Вокруг небольшого фонтана имеются скамейки, где можно отдохнуть и полюбоваться, как птицы облепляют чашу, а, почувствовав любое постороннее движение, взлетают. Каждый раз, когда приезжаю, мы там гуляем, и сегодняшний день не станет исключением.

— Погода просто восхитительная, сейчас я расставлю гостинцы и пойдём гулять.

Сообщаю сыну, но радости на его лице совсем не вижу, он вообще никак не отреагировал на мой визит, даже голову не повернул. Я стараюсь не концентрировать на этом внимание, знаю, как моему мальчику тяжело.

— А знаешь, я здесь подумала, может, после реабилитации махнём в горы? Помнишь, ты хотел на Эльбрус посмотреть? Что скажешь? Поедем?

Только теперь Макар поворачивает голову, оторвав свой взгляд от окна, фокусирует его на мне, но радости в его глазах нет, наоборот, в них блестят слёзы.

— Мам, ну не говори глупости. Куда я поеду? Это теперь лишь мечта, и она, увы, неосуществимая.

Сын рукавом стирает слёзы и снова отворачивается.

— Макар, сынок, посмотри на меня.

Я бы и сама сейчас заплакала, но ради него не могу, я должна быть сильной.

— Ну? Ты же мой сильный мальчик, давай, посмотри.

Подхожу ближе, сажусь на корточки и, как только сын поворачивает голову, обхватываю его лицо ладонями.

— Всё осуществимо, поверь, все твои мечты сбудутся. Ты будешь ходить, сынок. Нужно верить и продолжать бороться, нельзя опускать руки. Ты же сильный. Я знаю, ты справишься. После операции прошло только два месяца, реабилитация должна помочь.

— А если нет? Мам, я так и не чувствую ног. Совсем ничего. Понимаешь?

Понимаю, родной, и мне от этого также больно.

— Врачи говорили, что должно пройти время, нужно выполнять все предписания, и всё обязательно получится. А сейчас хватит раскисать, пора на прогулку.

Целую Макара в щёку и встаю на ноги, убираю любимые блюда, которые готовила специально для сына в небольшой холодильник.

— Поехали.

Киваю на дверь, сын против, чтобы я его катила, коляска у него с электроприводом и он с ней легко управляется. Мы с Андреем специально выбирали такую, чтобы можно было сложить её и убрать в багажник, в собранном виде она не больше чемодана.

Добравшись до лифта, мы с сыном спускаемся на первый этаж, там пересекаем холл и через заднюю дверь попадаем в тот самый дворик. Погода сегодня и правда великолепная, солнце ярко светит и напоминает, что совсем скоро наступит долгожданное лето. У Алисы начнутся каникулы и, возможно, у Андрея получится взять небольшой отпуск, тогда мы сможем поехать в горы всей семьёй. Макару будет полезно сменить обстановку.

Прогулка у нас была не сильно долгая, у сына настроение так и не поднялось, он был задумчив и не обращал ни на что внимание. Вернувшись в палату, я хотела разогреть для него еду, но Макар отказался, сказал, что хочет спать, и быстро выпроводил меня из палаты.

Уйти и, не поговорив с лечащим врачом, я просто не могла, поэтому сразу же, как попрощалась с сыном, направилась в его кабинет.

— Здравствуйте, Пётр Васильевич.

Как только я вошла в кабинет, седовласый врач сразу же поднялся и пошёл ко мне навстречу.

— Марианна Григорьевна, как же я рад вас видеть. Как ваши дела?

Этот мужчина мне совсем не нравится, и сколько бы я ни просила мужа сменить центр, он только отмахивается, уверяя, что с нашим сыном работают только лучшие специалисты.

— Всё нормально, Пётр Васильевич. Как ваши?

— У меня всё прекрасно, я как раз хотел звонить вашему мужу и поблагодарить его за помощь, новое оборудование, уже доставили. Теперь мы вашего сына на ноги поставим, бегать будет.

Он это каждый раз обещает, а по истечении месяца, начинает петь по-другому.

— Есть прогресс? Макар сказал, что до сих пор ничего не чувствует.

Мужчина хмурит свой морщинистый лоб, прибавляя себе возраста, отходит обратно к столу и садится на удобное кресло, кстати, тоже подарок моего мужа.

— Пока рано о чём-то говорить, после последней операции прошло совсем мало времени, сейчас мы тестируем новую программу реабилитации, через три-четыре недели будет эффект.

— Это точно? В прошлый раз, перед самой операцией вы утверждали, что через месяц мой сын уже встанет на ноги. И что я вижу сейчас? У него до сих пор нет никакой чувствительности.

Врач ещё больше хмурится, я вижу, как его глаза начинают бегать, пока он пытается сформулировать новый обман. Я ещё в прошлый раз пыталась донести до супруга, что этот хитрожопый Пётр Васильевич, только вытягивает деньги из нашей семьи: ремонт, новое оборудование, бассейн, который установили в построенном здании на территории центра по приказу мужа. Но разве Никитин может признать свою ошибку? Нет. Он будет стоять на своём и отмахиваться.