Развод по-драконьи: Адвокат для чудовища

Глава 2. Офис в башне и кофе на драконьем пламени

Коридор, в который мы свернули, казался бесконечным и темным, как перспективы моего карьерного роста в случае провала. Факелы на стенах загорались сами собой по мере нашего приближения, выхватывая из мрака каменные барельефы с изображением оскаленных морд, битв и драконов, пожирающих что-то подозрительно напоминающее человеческих рыцарей.

Грам семенил впереди, то и дело оглядываясь, словно проверяя, не растворилась ли я в воздухе. Его большие уши дергались от каждого шороха.

— Скажи, Грам, — нарушила я тишину, отчего гоблин подпрыгнул, — а почему именно Северная Башня? Там лучший вид? Или там лучше ловит вай-фай… то есть, магический фон?

Гоблин остановился и нервно поправил очки с трещиной.

— Ну... как бы вам сказать, госпожа... — он замялся, теребя пуговицу на засаленном жилете. — Северная Башня — она... уединенная. Там тихо. Очень тихо. Никто туда не ходит. Уже лет пятьдесят.

— Пятьдесят лет? — переспросила я, чувствуя неладное. — А кто там жил до этого?

— Старые доспехи прадедушки Его Светлости. И, кажется, призрак троюродной тетки, но она безобидная, только воет на полнолуние, если у нее мигрень.

Замечательно. Просто великолепно. Я, Виктория Смирнова, ведущий специалист по разделу имущества в пределах Садового кольца, теперь буду делить жилплощадь с металлоломом и призраком-неврастеником.

— Веди, Сусанин, — вздохнула я. — Посмотрим на мои апартаменты.

Мы поднимались по винтовой лестнице так долго, что у меня начали гудеть ноги. Моя единственная уцелевшая шпилька жалобно цокала по камням, вторая нога ступала босиком, собирая вековую пыль. Когда мы наконец добрались до массивной дубовой двери, обитой потемневшим железом, Грам достал связку ключей размером с голову младенца.

Ключ повернулся со скрежетом, от которого у меня свело зубы. Дверь со стоном отворилась.

— Прошу, госпожа! — пискнул Грам и тут же шмыгнул мне за спину.

Я шагнула внутрь и замерла.

Если в аду есть архив, куда отправляют грешных бухгалтеров, то он выглядит именно так. Комната была огромной, круглой и высокой, с узкими стрельчатыми окнами, сквозь которые едва пробивался лунный свет. Но размеры помещения терялись за горами хлама. Здесь были свалены ржавые кирасы, сломанные копья, сундуки, покрытые слоем пыли толщиной в палец, и какие-то тряпки, которые при ближайшем рассмотрении оказались истлевшими гобеленами.

Но самое интересное ждало меня в углах. В свете факела, который Грам дрожащей рукой внес в комнату, я увидела паутину. Нет, не так. ПАУТИНУ. Она свисала с потолка плотными серыми фестонами, напоминая театральные кулисы в заброшенном доме культуры.

И в центре одной из таких "кулис" сидел он. Паук. Размером с хорошего, упитанного мейн-куна. У него было мохнатое брюшко и восемь глаз, которые недобро уставились на меня.

— Мамочки... — прошептал Грам. — Это Арахн. Мы думали, он ушел на юг.

Паук зашипел и дернул лапой.

В любой другой ситуации я бы завизжала. Честно. Я боюсь насекомых. Я вызываю дезинсекторов, если вижу таракана. Но сейчас я была уставшей, голодной, босой на одну ногу и злой, как черт. А еще у меня была всего одна неделя, чтобы спасти свою жизнь. У меня не было времени на фобии.

— Так, — громко сказала я, шагнув вперед. — Арахн, я полагаю?

Паук, кажется, удивился. Он перестал шипеть и склонил голову набок.

— Послушайте меня внимательно, товарищ членистоногое, — я сняла с ноги единственную туфлю, зажав её в руке как молоток. — У меня был очень тяжелый день. Я умерла, воскресла, заключила сделку с драконом и прошла пешком больше, чем за последний год в фитнес-клубе. Это — мой офис. И согласно моему трудовому договору, я имею право на безопасные условия труда. У тебя есть два варианта: либо ты сейчас же собираешь свои пожитки и паутину и валишь на чердак, либо я вспоминаю, как в 2018-м отбивалась этой самой туфлей от пьяного клиента в "Кофемании". И поверь, каблук от "Маноло Бланик" пробивает даже лобную кость.

Паук смотрел на меня. Я смотрела на паука. Грам за моей спиной перестал дышать.

Я сделала угрожающий шаг вперед и замахнулась туфлей.

Арахн издал звук, похожий на обиженное стрекотание, быстро-быстро перебрал лапками и шмыгнул в темную дыру под потолком, увлекая за собой часть паутины.

— Вот и славно, — я выдохнула и, пошатнувшись, оперлась о ближайший сундук. Адреналин отступал, оставляя место дикой усталости. — Грам, запомни: с нелегальными жильцами разговор короткий.

Гоблин смотрел на меня с благоговейным ужасом. Его глаза за стеклами очков стали круглыми, как блюдца.

— Вы... вы прогнали Арахна? Туфлей?

— Это не просто туфля, Грам. Это итальянская кожа и стальной супинатор. А теперь давай займемся делом. Мне нужно спать, но спать здесь невозможно.

Я огляделась. Пыль была везде.

— Значит так, коллега, — я повернулась к гоблину. — План действий. Первое: организуй мне ведро воды, тряпки и швабру. Второе: найди постельное белье, которое не пахнет плесенью. Третье: есть ли в этом замке кладовая с нормальной мебелью?

— Есть склад на нижнем уровне, госпожа, — кивнул Грам, доставая блокнот.

— Отлично. Завтра с утра мы идем туда. Мне нужен письменный стол. Большой, дубовый, чтобы на нем можно было разложить карту военных действий. Кресло с высокой спинкой. Шкаф для бумаг. И много, очень много бумаги, чернил и свечей.

— Но, госпожа... — Грам робко поднял палец. — Герцог сказал выдать необходимое, но мебель... Кладовщик, тролль Брут, очень не любит выдавать казенное имущество.

— Брут? Прекрасное имя. Мы с ним договоримся. А теперь — вода. И, ради всего святого, найди мне что-нибудь перекусить, кроме той сушеной ноги, которую я видела у тебя в кармане.

***

Следующие три часа превратились в ад клининга. Я, Виктория Смирнова, женщина, которая последний раз держала тряпку в руках, когда пролила вино на диван в 2015-м, драила полы в башне темного властелина. Грам помогал, как мог, хотя его помощь заключалась в основном в том, что он чихал от пыли и перетаскивал тяжелые части доспехов в угол.