Развод по-драконьи: Адвокат для чудовища

Глава 3. Полевая работа: Эльфы, ложь и опись имущества

В мою комнату (бывший склад доспехов) ворвалась буря из шелка, кружев и портновских иголок. Эту бурю звали мадам Жизель.

— Нет-нет-нет, дорогая, этот серый мешок вы больше не наденете! — безапелляционно заявила пухлая женщина с четырьмя руками (очень удобно для портнихи), вырывая у меня из рук мое единственное платье. — Его Светлость приказал одеть вас так, чтобы даже эльфийские королевы удавились от зависти. А у эльфиек, поверьте мне, очень длинные шеи, давиться им долго и мучительно.

Я стояла посреди комнаты в одной сорочке, наблюдая, как Грам, мой гоблин-помощник, в ужасе прячется за сундук.

— Мадам Жизель, — я попыталась включить свой фирменный тон «адвокат в зале суда», — у нас деловая поездка. Мне нужно что-то строгое.

— Строгое? — одна из её рук ловко накинула на меня измерительную ленту, которая сама затянулась на талии, как удавка. — Милочка, мы едем в «Эдемские Сады». Это курорт для тех, у кого золота больше, чем мозгов. Если вы появитесь там в «строгом», вас примут за горничную. Вы должны выглядеть как трофей, который Герцог Тьмы добыл в кровавой битве и теперь никому не отдает.

Через час я смотрела на себя в мутное, но начищенное Грамом зеркало. На меня смотрела незнакомка. Темно-синее платье из бархата, плотно облегающее фигуру, с высоким воротом, но совершенно неприличным разрезом на бедре. Цвет идеально подчеркивал бледность кожи и темные круги под глазами, которые, к счастью, мадам Жизель замаскировала какой-то магической пудрой. Волосы были уложены в сложную прическу, скрепленную шпильками, похожими на маленькие кинжалы.

— Идеально, — проворковала портниха. — А теперь, марш к хозяину. Он уже рычит на каминную решетку.

Дэмиен ждал меня во дворе замка. Он сменил свой привычный камзол, напоминающий броню, на светский костюм черного цвета с серебряной вышивкой. Выглядел он преступно хорошо. Если бы я встретила такого мужчину в московском клубе, я бы сразу поняла: у этого парня проблем больше, чем статей в уголовном кодексе, но вечер будет незабываемым.

Увидев меня, он замолчал на полуслове. Его золотые глаза с вертикальными зрачками скользнули по мне сверху вниз и задержались на разрезе платья.

— Приемлемо, — коротко бросил он, хотя я заметила, как дернулся его кадык. — Мадам Жизель знает свое дело.

— Это называется «дресс-код», Ваша Светлость, — парировала я, поправляя манжеты. — Надеюсь, вы помните легенду?

— Мы не шпионы, Виктория, — фыркнул он, подавая мне руку, чтобы помочь забраться в черную лакированную карету без лошадей (вместо них в упряжке были какие-то теневые сущности, похожие на дымных коней). — Но да. Мы пара. Ты моя... спутница.

— Невеста, — поправила я, усаживаясь на бархатное сиденье. — «Спутниц» оставляют ждать в холле, пока господа решают вопросы. Невест пускают к семейным сейфам. Разница юридически колоссальная.

Дэмиен сел напротив. Карета дернулась и, вместо того чтобы покатиться по брусчатке, вдруг провалилась в тень. Желудок сделал сальто.

— И вот еще что, — Дэмиен достал из кармана шкатулку. — Надень это.

Я открыла бархатную коробочку. Внутри лежал браслет. Это была тяжелая, старинная вещь из черненого серебра, сплетенного в виде терновых ветвей, с крупным рубином посередине. Камень казался живым, внутри него словно перекатывалась кровь.

— Это артефакт рода Торнов, — пояснил он, глядя в окно, где мелькали смазанные пейзажи пространственного перехода. — Он служит пропуском через магические барьеры высокого уровня. В «Эдемских Садах» защита стоит такая, что без подтверждения статуса нас испепелят на пороге. Браслет покажет, что ты под моей защитой.

Я застегнула холодный металл на запястье. Он щелкнул, как наручники.

— Надеюсь, он снимается проще, чем ваш брачный контракт, — пробормотала я.

— Посмотрим, — усмехнулся Дэмиен.

***

«Эдемские Сады» оправдывали свое название и ценник. Это был гигантский комплекс, парящий на нескольких скалистых островах над бездной, соединенных хрустальными мостами. Водопады, падающие в никуда, сады с поющими цветами и архитектура в стиле «эльфийское барокко» — много белого камня, золота и пафоса.

Мы вышли из теневого портала прямо перед главными воротами. Здесь уже стояла очередь из существ, чей совокупный доход мог бы покрыть внешний долг небольшой страны.

На фейс-контроле стоял высокий эльф с лицом, на котором было написано презрение ко всему живому, что не родилось в Священной Роще. Он лениво просматривал магические свитки гостей.

Когда подошла наша очередь, Дэмиен шагнул вперед, излучая ауру власти такой плотности, что у стоящего рядом гнома запотели очки.

— Герцог Дэмиен Торн. И моя невеста. Нам нужен номер люкс. И доступ в казино.

Эльф медленно поднял глаза.

— У вас есть бронь, милорд? — его голос был тягучим, как скисший мед. — Сейчас высокий сезон. Без предварительной записи мы не можем...

Дэмиен зарычал. Это был не человеческий звук. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого задребезжали хрустальные подвески на воротах. Воздух вокруг него начал нагреваться.

— Я не делаю «бронь», — тихо, но угрожающе произнес он. — Я прихожу и беру то, что мне нужно. Выделите мне покои, или я превращу ваш «Эдем» в филиал своего пепелища.

Эльф побледнел, но упрямство бюрократа в нем было сильнее инстинкта самосохранения. Охрана — два каменных голема — сделала шаг вперед.

— Ваша Светлость, угрозы персоналу — это нарушение пункта 4 правил курорта... — начал эльф.

Дэмиен уже набирал в грудь воздух для огненного выдоха. Ситуация выходила из-под контроля. Типичный мужчина: чуть что не по его — сразу за меч или за пламя.

Я мягко, но настойчиво положила руку на предплечье Дэмиена, гася его порыв. Затем шагнула к стойке, ослепительно улыбаясь. Той самой улыбкой, которую я использовала, когда сообщала противной стороне, что мы отсудили у них даже кота.

— Добрый день! — мой голос звенел от профессионального дружелюбия. — Какая неприятная ситуация, правда? Мой жених немного утомлен дорогой. Но вы ведь понимаете, кто перед вами? Это Герцог Торн, Хранитель Северного Предела. Отказ в обслуживании лицу такого ранга, согласно Межрасовой Конвенции о статусе аристократии, может расцениваться как дипломатическое оскорбление.