Развод по-драконьи. Новый брак по моим правилам

Глава 2. Развод это искусство

— Это что, шутка? — хмурая бровь мужчины поднялась так царственно, что я залюбовалась.

— Нет, ваше величество, — я продолжала нести бред, обращаясь к мужчине на троне, но и поверить, что всё происходит всерьёз, было невозможно. — Я серьёзно!

Как они вообще так быстро умудрились сменить декорации… и мой наряд… и мои руки? Ах да, точно. Гипноз. Или, в худшем случае, осознанное сновидение.

Я посмотрела на другого мужчину в парике, тоже явно играющего роль знатного господина. Тот сдавленно усмехнулся, словно именно такого поведения от меня и ждал.

Вот, вот! Я так и знала, что это актёры из местного театра. Наверняка ещё не все умеют так хорошо входить в роль, как мой… царственный муж. Он прям хорош.

Смотришь и думаешь, что жаль — это всё не по-настоящему.

— Что же, ваша светлость, господин Сайрен эн Фирд — обратился к моему мужу этот мужчина в длинной мантии, поднимаясь из-за стола, заваленного бумагами и с самой настоящей чернильницей. — Вынужден сообщить, что в таком случае я не могу прямо сейчас расторгнуть ваш союз.

Мой муж, которого, как оказалось, звали как настоящего принца — изящно щелкнул пальцами, и наблюдая за мной с ленивой грацией хищника, думающего, как бы максимально быстро и эффективно убить свою добычу.

— Я всё же хотел бы прекратить этот спектакль немедленно, герр Клаусен.

— Увы, — мужчина принялся собирать бумаги на столе в плотную стопку. — Закон есть закон. Если при расторжении брака одна из сторон выражает явное несогласие, то мы, согласно законам нашего королевства, обязаны оставить обоих на испытательном сроке длиной в… — он полистал бумаги так, словно забыл точные цифры, — да, на один месяц. Я понимаю, звучит как издевательство. Но есть формальности. Есть закон. Когда наступит новолуние, можете прийти снова, ваша светлость, и мы оформим бумаги заново.

Мой муж, оперевшись ладонями о подлокотники трона, резко встал и выпрямился во весь рост. Честно слово, я так любовалась его движениями, что даже сейчас хотелось улыбаться. Ну очень хорош!

Я чувствовала себя как режиссер в сцене из “Иван Васильевич меняет профессию: “Боже, какой типаж! Прошу Вас, продолжайте. Гениально! Я не узнаю́ вас в гриме!”

Наверное, моя улыбка мужу показалась издевательской, потому что выражение его лица быстро сменилось на самое мрачное и обещающее что-то явно нехорошее.

— Стоило ждать, Виана, — этот Сайрен улыбнулся такой улыбкой, от которой всё мгновенно застыло, а сердце и вовсе превратилось в сосульку. Честное слово, лучше бы оставался мрачным. И что ещё за “Виана”? — Ты осталась себе верна. Как же не поиздеваться напоследок? Не знал, что женился на настоящей ведьме.

— Вот как, — я перестала улыбаться, входя в роль. Ей-богу, это уже прозвучало обидно. — Так может быть, ваша светлость муж, этому есть причина?

— Определенно есть, — взгляд его готов был пригвоздить меня к стене. — Я слишком охотно верил твоим словам.

Он спустился со своего возвышения и оказался прямо передо мной, выше на голову, не то, чтобы мощный, но… какой-то неуловимо жёсткий, будто крепость мышц проглядывала даже под плотной тканью камзола.

Муж коснулся пальцами, закованными в кожу, подбородка, приподнимая моё лицо к себе. Судя по всему происходящему, “мы” в самой неприятной стадии развода — когда надежда на адекватное поведение друг друга иссякла, и каждый из нас охотно демонстрирует свои самые темные и безжалостные стороны личности.

Да, “я”, судя по всему, в этом представлении далеко не ангел. Но и он… Едва ли благородный рыцарь, готовый при разводе оставить всё имущество и не вступать в споры по поводу того, кому должна достаться кровать из массива дуба, а кому — самая дорогая сковорода.

Я хотела яростно выдохнуть и ударить его по перчатке, нагло поддевшей за подбородок, но неожиданно для себя замерла, глядя в глаза напротив.

Сайрен эн Фирд был не просто красив. Что-то древнее полыхнуло в его зрачках, такое необъяснимое, пугающее, мощное, что дрожь пробежала от кончиков волос до коленей.

— Что ты делаешь, — процедила я из последних сил.

Играть спектакль резко перехотелось. И вовсе не потому, что мне разонравилась эта роль. Пожалуй, приятное царственное платье, дорогая ткань, этот мужчина — всё выглядело весьма соблазнительно и ярко, чтобы от этого так легко отказаться. Мне даже понравилась бы эта игра, если бы не…

То, что всё перестало казаться шуткой. Взгляд Сайрена резанул болью, и вовсе неподдельной. Такое не сыграть. Я видела свои глаза в зеркале, когда муж — мой настоящий бывший муж — сказал, что всё кончено. Что к этому шло, что я больше не вдохновляю его и не соответствую желаниям, что нет больше любви ко мне и тепла.

Что-то важное тогда умерло в моём сердце, и в пустых глазах, смотрящих из зеркала, вполне красивых, подведенных чёрным, с пушистыми, изогнутыми ресницами, смотрела некрасивая бездонная пустота.

Я плакала тогда всю ночь, сидя на осколках разбитой жизни, прямо на острых гранях расколотого, как блюдце, брака, а утром пыталась привести себя в порядок, умылась, причесалась, собралась на рабочую встречу, посмотрела в зеркало перед выходом, — а там оно.

Мёртвое чудовище с моими глазами, но с такой чёрной дырой в глубине, что смотреть просто страшно. Казалось, ещё немного — и она засосёт меня в бесконечную пустоту.