Развод по-драконьи. Новый брак по моим правилам

Глава 4. Дела на фронте

Сайрен

— Как дела на западном фронте? — осведомился отец, поддевая мясо кончиком ножа и едва взглянув в мою сторону, как будто между прочим, будто речь шла не о десятках тысяч людей, а о погоде.

Вечерний зал освещали сотни свечей. Их мягкий свет дрожал на хрустальных подвесках и отбрасывал на стены тени, похожие на дыхание огромного зверя. Красиво, спокойно… если не знать, что за этим спокойствием всегда прячется напряжение.

Когда наша семейка эн Фирд в полном сборе — жди беды.

Я ответил с лёгким наклоном головы, скользнув взглядом и по отцу, и по матери — её платье с высоким строгим воротом, казалось, мешало даже повернуть шею.

— Закрепились у скал Эларийского залива, мои отряды драконов удерживают западный фланг…

Сразу после моих слов Виана отчего-то страшно побледнела и закашлялась, видимо, подавившись едой. Я подождал, пока она перестанет давиться, и сдержанно продолжил, пока вся семья вежливо делала вид, что ничего не происходит:

— Проблема, как всегда, в снабжении: провизию и подкрепление доставляют медленно, магические каналы нестабильны — вероятно, из-за атмосферных сдвигов над Северным хребтом. Если переходы не удастся стабилизировать в ближайшие недели, мы застрянем в режиме ожидания. А это — роскошь, которую в нынешних условиях позволить себе нельзя.

Голос звучал ровно, формулировки были отточены, паузы выверены. Но отец слышал всегда больше, чем сказано. И за словами он, конечно, уловил главное: я мыслями не там, где должен быть.

Половина, если не больше, моего внимания была здесь. На женщине по левую руку, в платье, которое я велел ей надеть.

Когда командующий флотом думает не о фронте, а о том, как именно на него сегодня посмотрела его жена, с которой он собирался развестись, но теперь вынужден держать при себе ещё месяц ради двора — это уже не просто небрежность. Это стратегическая ошибка. И, возможно, роковая.

— Прошу тебя, дорогой. Давай не о войне, хотя бы сейчас, — взмолилась мать, обращая на своего пожилого супруга усталый, но полный тепла и любви взгляд. — Давайте лучше обсудим предстоящий бал в честь венчания моей дорогой племянницы…

Я беззвучно хмыкнул и поджал губы. Война и мир всегда идут рука об руку, и пока где-то погибают люди, где-то важнейшим вопросом становится цвет платья, подходящий к торжеству.

Но мама вежливо, с той самой почти невидимой настойчивостью взглянула на отца, и тот смягчился, кивнул и отложил тему фронта. Затем она обвела взглядом всех собравшихся — и речь потекла о совершенно неважных делах, готовя нас всех к явно серьёзному разговору.

Отец не стал бы собирать нас просто пропустить по бокальчику за ужином с танцами и весельем — не в таком составе.

Я отпил глоток обжигающей настойки на перце, второй бокал за вечер. Перчатки надежно хранили тепло ладоней. Они впитали мой жар, сдерживая его, — без них я не рискнул бы сидеть за одним столом даже с семьёй. В роду Фирдов только у меня проявилось это проклятое свойство: любое прикосновение могло оставить ожог.

На этой трапезе у каждого представителя знати с драконьей кровью была своя роль. Казалось бы, общая суть должна нас объединять, но мы были слишком разные.

Я сегодня, увы — глыба льда, суровая и неулыбчивая, у которой даже обычная вежливость выглядит как оскал.

Мой брат Николас, герцог эн Фирд младший — светило, которое слепит всех своим обаянием, победами и четырьмя детьми. Его жена — безупречная тень, идеальная супруга.

Семья Лефер и их дочь, графиня Есения эн Лефер — крепкая опора короны, богатейшие люди в стране, влиятельные, непоколебимые, хоть и меньше всего наделенные способностью принимать крылатый облик.

Есения смотрела на меня изредка тем самым взглядом, в котором всегда было много серьёзности и здравого смысла. Она почти не изменилась. Разве что стала ещё сдержаннее в жестах, ещё тверже в голосе.

Когда-то она стояла рядом со мной у окна в зале Совета, с перевязанным пальцем после фехтовального спарринга, и с такой лёгкой насмешкой спросила, не считаю ли я глупостью решение короля обучать военному делу девушек из аристократии. Она была полукровкой, но богатство и влияние её отца с лихвой восполняли этот недостаток перед лицами нескончаемых женихов.

Есения не кокетничала, не пыталась нравиться. Умная, спокойная, собранная. Уже много лет назад сидела на собраниях с купцами, знала цену каждому слову. Не строила из себя героиню баллад и не считала, что любовь — это повод для революций. С ней можно было бы прожить жизнь без сюрпризов и с достоинством.

Надо было сразу на ней жениться.

Я сделал ещё большой глоток, от которого наконец повело голову.

Чувствовать рядом присутствие Вианы после всего, что я узнал, было невыносимо. Герцогиня, которой отчего-то нравилось строить из себя жертву, непонятую и недооцененную. Как будто то, что я часто занят на военной службе, — моя ошибка, а не мой священный долг короне. И то, что она сделала… Делала все эти годы…

Я скользнул взглядом по её фигуре в новом платье. Подходит, конечно. Слишком хорошо. Линия шеи была лишь приоткрыта — не слишком, но достаточно, чтобы напомнить, как когда-то я любил целовать её и чувствовать, как по нежной коже пробегает дрожь.