Развод по-драконьи. Новый брак по моим правилам

Глава 6. Ненавидишь или хочешь?

В конце концов мне удалось поймать милую кудрявую служанку и ускользнуть с ней в комнату, где дамы могли привести себя в порядок и припудрить носик.

Щёки у меня горели так, словно я только что впервые в жизни танцевала на школьной дискотеке медленный танец со старшеклассником! А ведь это был всего лишь муж. Всего лишь рассерженный, совершенно чужой, обалдеть-какой-мужчина-муж.

Тот самый, который смотрит на меня так, будто я вот-вот признаюсь ещё и в государственном перевороте. Ну, чего уж там — если жена стерва, то по-полной программе.

Я не постеснялась плеснуть себе в лицо ледяной воды — и почувствовала, как голова немного прояснилась. Зеркало напротив показало вполне приятную, живую девушку, и отчасти и правда похожую на настоящую меня… только улучшенную версию. Глаза распахнуты чуть шире, синяки под ними меньше, а волосы сами ложатся послушными шёлковыми волнами.

Кажется, ещё немного, и я окончательно присвою себе этот образ.

После танцев гости начали расползаться по комнатам герцогского особняка — каждый по своим интересам. Кто-то уселся у камина, кто-то ушёл в соседнюю комнату, а в главном зале заметно стихло. Музыканты, словно чувствуя общее настроение, перешли на лирические, почти убаюкивающие композиции. Воздух стал тише, плотнее, словно обволакивал гостей мягкой дремотой.

Я вернулась в зал, рассеянно кивая матери Сайрена, которая стояла рядом с мужем и с неподдельным воодушевлением рассуждала о новых модных тенденциях: о кружевах из южных стран, об изысканных тканях, которые теперь стали «обязательны для каждой порядочной дамы». Она держалась так, будто её слова — не просто мнение, а истина в последней инстанции.

Я же, краем глаза заметив, что Сайрен куда-то исчез, решила сменить поле деятельности. Куда делся мой пышущий жаром дракон? Странно признавать, но среди всей этой толпы он был единственным чело… существом, хоть как-то мне близким. И, как ни глупо звучит, хотелось убедиться, что он не исчез в чьих-то чужих комнатах.

— Простите, — пробормотала я, почти не слушая очередной комментарий о “правильной длине подола”, и, проскользнув мимо слуги с подносом, вышла в коридор.

Коридоры встретили меня мягким вечерним полумраком: свет факелов и свечей дрожал на стенах, а шёпоты и смех разносились дальше, чем того хотелось их хозяевам. Я старалась ступать тише, но паркет всё равно предательски откликался лёгким скрипом, словно сам выдавал моё присутствие.

Это, впрочем, не спугнуло двух молодых служанок у окна. Они щебетали так оживлённо, что казались глухими к любым посторонним звукам.

— Ты видела вчера его карету, когда он проезжал мимо? — захлёбывалась шёпотом одна, закатив глаза. — Чистое безумие! Целиком из чёрного дерева с позолотой, а внутри, говорят, красный шёлк… вот бы взглянуть поближе.

— Да уж, — вторая приглушила голос, но явно не от страха, а от сладостного удовольствия, — Златан умеет произвести впечатление. Правда, говорят, страшный нахал, ему совершенно плевать на правила и приличия.

— Может быть. Но, если бы я его встретила… — первая прижала руки к груди, и даже в тусклом свете я отчётливо увидела её мечтательное выражение. Казалось, ещё миг — и она сползёт с подоконника в обмороке.

Я прошла мимо, отметив, что “ему совершенно плевать на правила и приличия” тут явно считается похвалой.

Дальше — в полутёмной галерее — меня встретил резкий, сухой голос Николаса, пробивающийся сквозь тонкую дверь.

— …Я сказал тебе не спорить со мной при людях, — бросил он, и в его тоне не было ни капли тепла.

Ответ его жены был тих, почти неслышен, но я всё же уловила:

— Да, Николас.

Вот тебе и образец прекрасной семьи: умные, богатые, четверо детей… Как-то сразу стало ясно, что в их “идеальной” семье идеальности — ровно до закрытых дверей.

Я поёжилась, ярко вспомнив собственный брак в моей настоящей жизни. Мой муж тоже умело изображал благороднейшего, умнейшего и деликатнейшего человека — ровно до тех пор, пока мы не оказывались наедине.

А там, точно по волшебству, карета, вернее, «прекрасный принц», превращался в тыкву. От его вечных упрёков и ворчания — что платье у меня выбрано не то, взгляд не тот, а уж слова и вовсе бред — хотелось после душа ещё и отмыться мочалкой до скрипа.

Вот и сейчас, услышав в голосе жены Николаса знакомые нотки усталой покорности, я даже передёрнула плечами. Ну уж нет! С меня хватит. Лучше уж пусть будут яростные разборки с Сайреном за моё наследство и отступные при разводе, чем этот тихая, вязкая отрава.

Я замерла, вконец растерявшаяся в этом огромном дворце. Впервые почувствовала, как схлынул азарт, дающий силы, и я осталась совершенно одна.

В чужом мире.

С драконами, в которых, очевидно, умеют превращаться его обитатели… и даже я сама, но чего делать почему-то именно мне — запрещено. Я медленно подошла к очередному просторному балкону, толкнула приоткрытую дверь и вышла было наружу, как услышала в десятке шагов от себя уже знакомый бархат голоса Сайрена:

— Вы всегда умели говорить правильные вещи в нужный момент, графиня.

— А вы, герцог, всегда умели заставить меня сомневаться, — ответила Есения, и по её голосу я почти видела мягкую улыбку.

Он тихо усмехнулся. И этот смех был теплее всего, что я слышала от него за последние недели. Удобно: со мной можно быть холодным и жестоким, а вот рядом с графиней — таким обворожительно «живым».