Развод по-драконьи. Новый брак по моим правилам

Глава 8. Кто он?

Близость Вианы сводила с ума.

И то, какой она была не похожей на себя — тоже, но в другом смысле.

Казалось, на разводе она на миг закрыла глаза, а открыла уже совсем иные. Нет, внешне всё так: те же яркие, искрящиеся пламенем, светло-карие, обрамлённые густыми тёмными ресницами и огромные, как сама вселенная.

Но тогда… тогда она сделала резкий вдох, встретила мой взгляд и вместо привычно поджатых губ и выражения лица, на котором давно не было любви, вместо резких слов, которыми она бросалась прежде, Виана вдруг растерянно, почти ошеломлённо сказала:

— Я передумала.

И это, проклятье, сбило меня с толку. Я хотел лишь формальности — подписать бумаги, отделаться. Заставить служителя закончить всё как можно быстрее. Но её спокойствие, её непривычное молчание вынудило заговорить откровенно.

Хотя кому теперь нужно это откровение? Всё давно кончилось. Ещё в момент первой лжи.

— Послушай, Сайрен. У меня были… весомые причины так сделать, — произнесла Виана снова чужим, непривычным мне тоном.

— Весомые причины? — повторил я, но в тон уже проник раскалённый металл. Снова увильнёт. — Так что это за причины, Виана?

Она не отвела взгляда. Даже не дёрнулась, хотя я привык, что в такие минуты люди начинают нервничать. Её спокойствие действовало хуже любого вызова.

Я почувствовал, как в груди поднимается жар — тот самый, что на поле боя даёт силу разорвать врага, но в мирных залах становится опасным. Сжал ладони на коленях, чтобы не дать телу двинуться вперёд. Плечи напряглись, дыхание стало резче, и я почти видел со стороны: будто снова стою в строю перед боем. Только враг здесь — моя жена.

— Пойми, — снова уворачивалась она, — я не отказываюсь от клятв. Я лишь хочу, чтобы ты услышал и мою версию, и…

— Твою версию я слушал пять лет, — выдохнул я. — Появилась новая?

В груди сдвинулось что-то тяжёлое. Я почти физически ощущал, как хвост моей второй ипостаси в метафорическом смысле хлещет по полу, и в висках нарастает тот самый хищный зуд — прижать её к стене, вырвать ответ, заставить перестать юлить.

Виана неуверенно кивнула, но потом прикусила губу.

— Говори же, — бросил я коротко.

Служитель поднял взгляд, и в тишине было слышно только потрескивание огня в чаше.

Но Виана опять предсказуемо начала юлить:

— Есть вещи, которые я не могу сказать прямо… даже тебе, — и наконец подняла на меня глаза. Умоляющие. — Мне нужно время.

— Да сожги меня Пламя, Виана! У тебя было семь лет со мной! Этого недостаточно?!

— Дай мне ещё этот месяц. И я всё расскажу.

Я сжал ладони, и кожа перчаток тихо зашипела от жара. Ещё слово не туда — и я забуду, что мы в храме.

Служитель перевёл взгляд с неё на меня:

— Ваша светлость, вы знаете закон. Проведите этот месяц с терпением и покорностью Пламени, очистите оба свои души от зла, злости и обид — и будете свободны. Я буду молиться за чистоту ваших душ. Пусть сгорит в Пламени всё отжившее, — произнёс он ровно, словно озвучивал приговор.

Мой взгляд снова нашёл её. Виана эн Фирд. Мой бунт, который длился семь лет. Не та, за кого стоило держаться. На её месте могла быть любая — лишь бы неугодная моему отцу. Верно?

Но глаза… Эти глаза, в которых сейчас не было ни страха, ни покорности. Только упрямая готовность стоять до конца.

Я подался вперёд, так, что кончики моих перчаток задели её шёлковую юбку. Её руки дрогнули, но она не отшатнулась. Упругий завиток каштановых волос проскользнул по её щеке, когда она повернула ко мне голову и уставилась в упор.

— Осторожнее, Виана, — выдохнул я, чувствуя, как дракон во мне расправляет крылья. — Когда ты так торгуешься, цену назначаю я.

— И что ты хочешь? — её улыбка была острой, как клинок.

Я поймал себя на том, что хочу слишком многого сразу. Убить и поцеловать. Швырнуть на постель и вырвать признание.

Посадить её на цепь и не позволить сделать ни шага без моего приказа. Лишить всех служанок, лишить общества, чтобы никто больше не мог передать ей её проклятые травы.

И пусть она снова лепечет о том, как хочет всё рассказать, как ей нужно время. Или пусть стонет — так же умело, как всегда, — под тяжестью моего тела. Если боги дадут нам дитя, она выносит его, а сама может отправляться хоть в саму бездну.

— Ничего больше, чем твоё послушное исполнение роли моей супруги, — выдохнул я.

Улыбка вышла зловещей, и я даже не пытался её скрыть. Смысла нет.

— Мы сейчас говорим о… публичном исполнении?

Я повернул голову к служителю. Нехорошо, что он становится свидетелем этой сцены. И всё же — он сам только что напомнил, что перед лицом Пламени нельзя лгать.

— Во всех смыслах, Виана, — произнёс я уже ровно, почти буднично.

— Итак, герцог и герцогиня эн Фирд, звучит так, словно мы пришли к некому соглашению, — подался вперёд служитель, делая вид, что не слышит интонации, звучащие в наших словах. — Один месяц. Вы держитесь договорённости, по истечении срока — Пламя примет ваш выбор.