Развод по ее правилам

Глава 10

- Что? – мое взыгравшееся и подпитываемое истрепанными нервами воображение рисует сразу толпу мужиков.

Если изменила. Прибью. Вот тут. На месте. Сразу.

- Не боись, мужиков не водила, - жирдяй будто считывает мои мысли. Меня что так легко прочитать? Бред! – Она делала нечто хуже! – и делает паузу. Выжидает.

- Молчите, - шипит Уля.

- Не понял? Что за секреты от меня?

- Они тут с подружайками собирались и устраивали магический притон! – хлопает себя по жирному пузу. – Мне соседи жаловались, что тут вой нечеловеческий раз в неделю стоит. И воняет чем-то дико. А я на днях прихожу, - перекатывает зубочистку в другой угол рта, - Открываю свои ключом. А они в коридоре огромный знак из соли насыпали. Сидят в комнате в кругу. Свечи горят, траву в котелке какую-то палят, и воют, стонут, чето бормочут. Дичь, ты бы видел, я даже фотку сделал, гляди, - лезет в свои безразмерные, стремные штаны, достает телефон и ковыряется там.

- Не надо. Хватит. Не показывайте! Замолчите! – стонет Уля.

- Тихо, - рычу на нее. – Показывай, - говорю мужику.

Он мне тыкает гаджет под нос. Моя Уля, моя мармеладка, в кругу каких-то стремных бабища, рожи размалеванные в центре реально замызганный котелок, а оттуда дым валит.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

- Уля! – ору так, что она подпрыгивает на месте, пунцовая как рак становится.

- Коля, это был тренинг! Мы с девочками открывали финансовые чакры, чтобы у тебя деньги поперли! Я же для нас старалась! Для твоего успеха!

- Ой, как поперли, что вы отсюда вылетаете, - ржет мужик так, что у меня в ушах звенит. – А еще она мне персидский ковер пропалила, обои испоганила, и соседей напугала. Так что с тебя еще причитается ущерб оплатить за бабу-дуру. Это плюс к тому, что в расписке.

- Уля! – повторяю зверея. Ненавижу подобного рода ересь. И я сто раз говорил, что презираю всех, кто подобным занимается. – Видишь! – выставляю кулак перед ее носом. – Вот где деньги. Вот потоки. Работа, твою мать! Руками! Кулаками! Головой, - бью себя по лбу. – Ты с кем связалась?

- Ты просто не понимаешь, Коля. Это все работает. Денежные потоки надо прочищать. И дорогу к финансам открывать. И чакры чистить. Они у тебя засорились.

- Башка у тебя засорилась! Позор! Какой позор!

Я дожился, но мне реально стыдно перед жирдяем. Вот Катя бы до такого никогда не опустилась. Меня бы так не опозорила. Это же надо…

- Ты мне еще спасибо скажешь, - лопочет.

- Где деньги на квартиру? Я тебе позавчера еще подкинул. Где все? Заплати ему Катерина, - решаю, что надо от жирдяя избавиться. Потом уже наедине решать наши вопросы.

- У меня нет денег, Коля. А ты что заплатить не можешь? Почему?

- По качану! – рявкаю.

Не признаваться же при нем. Что жена мне подляну устроила. А может, это Улькины ритуалы сделанные криво вот так сработали?

Стоп! Я не верю во всю эту чушь! О чем я вообще!

- Так или вы мне бабосики сейчас отдаете. Или пиши тоже расписку, чемпион недоделанный, что обязуетесь все с процентами вернуть. И валите. Устал я от вас.

- Уля! Ты не могла все потратить! – вырываю из ее рук сумочку.

- Коля, эти курсы дорого стоят. Там бесценные знания дают.

- То есть ты за это еще деньги платила? – хочется рвать на себе волосы. – Ты тупая?

- Это для нас, Коленька, - хнычет. – Еще я оплатила курс: «Как правильно дышать маткой». Там у девочек ошеломляющие результаты.

- Что? Мои бабки? Мои кровно заработанные, ты спустила чтобы… чтобы… - дальше мой язык не поворачивается. - Ты же не могла все потратить. Нет. Не могла, - открываю ее сумку и начинаю там рыться. Какие-то свечи, фигурки, мусор. Где кошелек? – Не сумка о помойка! - в руки попадает помятый конверт.

- Стой, Коля! Нееет! Не открывай! - кричит Уля.

Пытается вырвать у меня конверт из рук. Но разве у Молота можно вырвать. Раскрываю конверт, а там бумажка и снимок. Читаю. Не верю… Пробегаю еще раз глазами… еще…

- Ну все капец… - раздается тихий всхлип Ули.

- Ты… ты… Беременна? – отрываюсь от бумажки. - Сын… - выдыхаю я. Меня накрывает. Как цунами. Как удар гонга. Все проблемы — Катя, заблокированные счета, этот жирный урод, грязь на моих брюках, идиотские курсы, сборище ведьм — все становится мелким, ничтожным, как пыль.

Ульяна стоит, прижавшись к стене. Бледная как мел. Глаза полны ужаса. Она открывает рот, хочет что-то сказать, и ничего не может.

- Почему ты молчала? Ничего не говорила? Уже двенадцать недель. Уля! – а она стоит неподвижно, и так и смотрит на меня широко распахнутыми глазами.