Развод по ее правилам

Глава 13

Стратег морщится, и я вижу, как его ноздри слегка раздуваются. Ребенок в его руках начинает возиться активнее.

- Ну не в таком уж тумане, Марк. Он вполне осязаем, - изрекаю задумчиво. – И я полагаю, раз Коля так старался, так мстил, то должен нести ответственность за плод трудов своих.

- Я тоже не понимаю, почему мы должны разгребать папины косяки, - фыркает Кира. – Он все это затеял, так пусть и нянчится с ребенком, или его новая женщина. Пусть поддерживает своего мужика в горе и радости.

- Она сама беременна, - сообщаю дочери. – И с ее беременностью твоего отца ждут большие сюрпризы.

- Уважаемые дамы, простите, что вас прерываю, - Марк морщит нос. – Органолептика подсказывает, что подгузник исчерпал ресурс депонирования, - ребенок издает отчаянный вопль.

- Чего не поняла? – Кира округляет глаза.

- Проще говоря — он полон и воняет, юная леди. И требует немедленной санитарной обработки.

Я вздыхаю. Не звери же мы оставлять ребенка на морозе. К малышу у меня нет никаких чувств. Ни негатива, ни позитива. Но он плачет, и надо ему поменять подгузник, если надо покормить, и дальше уже пусть Марк едет. Заставлять мучиться ребенка неправильно, он еще слишком мал и не заслужил разборок, в которые попал.

- У вас подгузники есть? – спрашиваю Марка.

- В машине тревожный чемоданчик, — кивает. — Смесь, памперсы, влажные салфетки. Я подготовился к транспортировке.

- Я подержу, - говорит дочь, принимая из рук бывшего боксера сверток.

А сам он быстро походкой направляется к машине. Я иду открыть двери.

Дочь идет за мной. Бубнит ребенку, чтобы он успокоился и не плакал.

Стратег управляется быстро. И через пару минут мы все располагаемся на кухне. Я подготавливаю стол. Дочь кладет ребенка и уступает место Марку.

- А вы умеете менять подгузники?

- Я проходил учения, - ловко раздевает ребенка. – Всегда хотел ребенка и подошел к вопросу его появления со всей тщательностью.

Он говорит невозмутимо, но я чувствую боль в этом огромном мужчине, который занял собой всю нашу кухню. Он реально больше Коли, прям великан. Но этот великан хотел простого человеческого счастья, а сейчас меняет подгузник плоду измены на моей кухне.

- Мааам! – Кира наклоняется ближе к ребенку. Я же стаю подальше и стараюсь не смотреть. – А это девочка.

- Совершенно верно, хромосомный набор — ХХ, - его огромные руки с мозолями и шрамами действуют неожиданно нежно. Он не сюсюкает, но держит маленькое тельце уверенно и бережно.

- Папа всегда так мечтал о молоте-младшем, а тут снова девочка, - хмыкает Кира.

- Ирония судьбы для Николая вышла на проектную мощность.

- Слушайте, Марк, — не выдерживает Кира, глядя, как он ловко застегивает крошечные кнопки. — Вы так разговариваете… нууу, - закатывает глаза, подбирает слово, - Необычно очень. Вы точно боксер? Папа знает только слова «джеб», «хук» и «дай пожрать».

Марк усмехается. Шрам над бровью дергается, делая лицо еще более свирепым, но глаза смеются. От чего его лицо становится мягче.

- Бокс, юная леди, был моим хобби. Страстью. А по образованию я — физик-математик.

- Да, ладно?! – Кира округляет глаза.

- Неожиданно, - соглашаюсь с дочерью.

- Кандидат наук, — спокойно подтверждает Марк, поправляя чепчик на девочке. Он не кичится этим, говорит спокойно, как о погоде. - Тема диссертации: «Оптимизация критических нагрузок в нелинейных динамических системах».

- Обалдеть! – выдыает дочь.

- Когда меня поломали, тело не работало, зато мозг требовал нагрузки. Я сублимировал физическую боль в когнитивную экспансию. Лежал и писал диссертацию. Защитился через месяц после того, как встал на костыли.

- А сейчас? – не удерживаюсь от вопроса.

- Наука в нашей стране — дело благородное, но низкомаржинальное, - пожимает он плечами. - А мне нужно было восстанавливаться, кормить семью… теперь уже бывшую семью. Я занялся металлом — это та же физика. Сопромат, логистика, жесткие структуры. Мне подходит, - берет на руки притихшую девочку. - Санитарный протокол выполнен. Катерина, вы намекали, что вам известно место дислокации Николая?

- А можно ли доверить папе эту девочку? – протягивает Кира с сомнением. – А если он откажется? А если, подвергнет ее опасности?