Развод по-итальянски

Глава 22. Марко приезжает с «официальными бумагами» — и с цветами

Утро началось с лая собак, подозрительного воя Альберто (кота), и пыльной дороги, на которой, как из фильма Феллини, вдруг появился блестящий чёрный кабриолет. София щурилась от солнца и моргала, пытаясь понять, не галлюцинация ли это после фисташкового марафона накануне.

Нет, не галлюцинация. Это был Марко. В безупречно отглаженной рубашке, с солнцезащитными очками, букетом лавандовых роз и… папкой с документами.

— Привет, богиня фермерского очарования, — сказал он, выходя из машины и театрально раскланиваясь. — У тебя здесь так чисто, что я думал — заблудился и попал в рекламную съёмку для тосканского туризма.

— У нас Кампания, — отрезала она с улыбкой. — И почему у тебя в руках одновременно розы и документы? Это угроза?

— Это… жизнь, София. А жизнь любит абсурдные комбинации. Вот, держи. — Он протянул ей папку. — Тут соглашение. О разводе. Подписанное. С печатями. Всё официально. И — это важно — со счастливым концом.

Она взяла бумаги осторожно, как будто там могло быть письмо от Министерства Любви или счёт на 15 лет терапии.

— А цветы?

— Цветы неофициальные. От Марко, не от адвоката. Просто... за всё. За то, что ты — это ты. За то, как ты ушла. За то, как ты потом снова появилась — в моей жизни, в Неаполе, в этой странной игре с вином, сыром и собственным сердцем.

София почувствовала, как у неё защекотало в носу — от пыльцы или от нежности, непонятно. Она отвела взгляд, сжимая букет так, будто держала ключ от чего-то очень важного.

— Ты... всегда так эффектно появляешься?

— Только когда дело касается тебя. Обычно я довольно скучен. Даже подаю документы без цветов.

Они оба рассмеялись.

— Ты знаешь, Марко… — начала София, задумчиво листая бумаги, — ты был важной частью моего развода. Но, наверное, ещё важнее — частью моего... возвращения к себе.

Он вздохнул, немного театрально, но с теплом:

— Знаешь, я когда-то думал, что моя миссия — делать разводы красивыми. Теперь я понимаю, что иногда достаточно просто — не мешать женщинам становиться собой. И появляться вовремя. С цветами.

Они молчали. Альберто, кот-киноман, устроился между ними, мурлыча с видом эксперта по сценарным поворотам.

— А что ты будешь делать дальше? — спросил Марко. — С Матео? С сыроварней? С собой?

София пожала плечами:

— Не знаю. Может, открою маленькую лавку — «Развод по-итальянски». Там будут сыры, вина, книги и бесконечные разговоры о свободе. А может… просто буду дальше быть.

Марко кивнул, будто это был самый разумный и взрослый план из всех возможных.

— Только пообещай, что если напишешь об этом книгу — сделаешь меня хотя бы второстепенным героем. Желательно — симпатичным.

— Если ты принесёшь ещё один букет, — сказала она, улыбаясь, — я сделаю тебя обаятельным антагонистом.

Они рассмеялись. А потом просто стояли, позволяя моменту быть. Без спешки, без завуалированных чувств, без желания вернуть или изменить что-то.

Марко уехал, как и приехал — в клубах пыли, с лёгкой ухмылкой и итальянской музыкой на всю деревню. А София осталась с розами в руках, новыми документами в ящике и ощущением, что эта глава её жизни действительно — завершена.

Официально. С печатью. И цветами.