Развод по медицинским показаниям

Четвёртая глава

День близится к закату, да и погода начинает портиться, словно подстраиваюсь под моё настроение. Пророкотал первый раскат грома, и в воздухе запахло дождём. Я поднимаюсь со скамейки и решаю, что пора прекращать поощрять эту боль внутри себя. Нужно забрать свои вещи и съехать, поскольку я даже не представляю, как теперь находится рядом с ним.

Да, я понимаю, что нам не избежать малоприятного разговора, но и жить в одном доме с тем, кто мало того, что изменил мне, так ещё и наградил тем, о чём приличные люди предпочитают даже не думать. Благо я не стала затягивать и сразу пошла сдавать анализы, а иначе лечение бы порядком затянулось.

А Тимофей? Да пусть что хочет теперь делает, вот только меня в его жизни больше не будет. Особенно учитывая, что он мне ещё и угрожал, хотя это я его застукала с другой. И всё же идти в то место, которое я считала своим домом, мне совершенно не хотелось. Как и видеть свекровь, которая, вероятнее всего, с порога начнёт высказывать своё недовольство. Но дождь не оставляет мне выбора, и я спешу на автобус.

Дверь я открываю максимально тихо, даже стараюсь лишний раз не дышать. И, кажется, мне впервые за весь день везёт. Встречать меня никто не вышел, и я замерла возле двери в зал, из-за которой доносится недовольный голос свекрови.

– Ну а что мне ещё остаётся, ты же знаешь, я терпеть не могу, когда она не промывает углы, – сокрушается она. – Вот вчера в туалете плохо помыла. Ну, дал же бог криворукую невестку. Так мало того, что криворукую, так ещё и пустоцвет.

– Наташ, ты чего завелась на ночь глядя? – произносит свёкор.

– Ой не знаю, что-то мне неспокойно на душе, да и давление подскочило. Вот где она шляется, пока её муж деньги зарабатывает?

Я молча закатила глаза, слушая её тираду. Знали бы вы, мама, где пропадает ваш сыночек, может, заговорили бы по-другому.

– И вообще, Тимоша сказал, что она и в этом месяце копейки получила. Странное это дело, я тебе скажу. Неужто она деньги стала прятать? Так это сразу надо пересечь! Все деньги должны храниться у мужа.

Я медленно закипаю. Ну конечно, и это говорит та, кто, словно ищейка находит все заначки своего супруга, после чего они навсегда пропадают в её кармане передника. И потом я не должна перед ней отчитываться, куда я трачу свои деньги. Тем более что на них я собиралась сделать Тимофею сюрприз, хорошо не успела.

К сожалению, случилось так, что почти полгода назад, умерла моя тётя. Кроме меня и моей мамы, у неё никого больше не было. Последние два года она тяжело болела, и мы ухаживали за ней, стараясь хоть немного облегчить ей жизнь. Когда адвокат зачитал завещание, то выяснилось, что свою трёхкомнатную квартиру она отписала мне.

Я вот-вот должна была вступить в наследство, но квартира требовала ремонта, поэтому мы с мамой решили сделать самое необходимое, чтобы мы с Тимофеем могли туда переехать. А уж потом, сами потихоньку доведём её до ума. Переезд должен был стать для него подарком на нашу годовщину, но теперь я даже рада, что ничего ему не говорила.

– Ой, а вот и сыночка звонит, – голос свекрови вырывает меня моих мыслей. – Роднулечка, ты когда домой вернёшься?

Наступает тишина, видимо, она слушает его ответ, а потом по всей квартире разлетаются громогласное:

– Что она сделала?! Ты как вообще это допустил?! – вновь наступает тишина, а затем снова громкое. – Сколько? Ты, наверное, шутишь? Неужели нельзя поставить какое-то стекло подешевле?

О, кажется, мой муженёк решил наябедничать своей мамочке. Решив, что дальше слушать их разговор мне не имеет смысла, я направляюсь в свою комнату. Но совершенно не замечаю стоящее возле туалета ведро, и оно с грохотом падает. Я поднимаю его, а в следующую секунду слышу тяжёлые шаги, и следом лицезрею красное от злости лицо свекрови.

– Явилась, значит! Ты что же это творишь, негодяйка ты этакая. Да как ты вообще до такого додумалась: разбить чужую машину.

– Не машину, а всего лишь лобовое стекло, – огрызаюсь я. – А вы не спросили у своего сыночка, почему я это сделала? Ничего, что он у вас и актёр, и режиссёр, и даже целую студию из автомастерской организовал.

– Какую ещё студию? – она явно опешила, поскольку раньше я никогда не позволяла себе так с ней разговаривать. – Что ты такое несёшь?

– Удивительно, ваш сын меня то же самое спросил. А я и вам повторю – рога, а к ним ещё и значимый такой довесок имеется. Мало того что не удержал ваш сыночек своего друга в штанах, так ещё и про элементарные средства безопасности забыл.

– Так я тебе и поверила, он примерный семьянин. И тебя, дуру, любит, а ты… Неблагодарная. Небылицы мне какие-то рассказываешь.

– Мне плевать, верите вы мне или нет, а я пришла, чтобы собрать вещи. Я ухожу от вашего сына и подаю на развод.

– Да что ты такое говоришь, Ларисочка.

Я чуть вновь не роняю ведро, услышав подобное обращение.

– Не может такого быть, чтобы всё было так, как ты говоришь. Может, ты что-то не так поняла?

– Ваш сын на моих глазах изменял мне с какой-то женщиной. Что там может быть непонятного?

– Я уверена, что когда вы поговорите, то всё прояснится.

Меня откровенно настораживает резкая смена тона нашего разговора при упоминании мной развода. И когда я собираюсь спросить её напрямую, раздаётся шум открывающейся входной двери.

– А вот и Тимошенька мой пришёл, сейчас мы проясним это недоразумение. И я уверена, что спустя полчаса вы уже будете мириться в супружеской постели.