Развод по медицинским показаниям

Шестая глава

Время словно замирает. Что там говорят? Вся жизнь проносится у людей перед глазами? А вот и нет, я словно загипнотизированная смотрю на эту злосчастную доску. И я даже представить не могу, что меня дёрнуло немного в сторону, потому что в следующую секунду доска проносится в нескольких сантиметрах от меня. Не иначе как мой ангел-хранитель решил, что моё время ещё не пришло.

А затем раздается оглушительный грохот, и на пол сыплются осколки разбившегося напольного зеркала. Я в ужасе закрываю лицо руками, понимая, что могло бы произойти со мной. Это же не человек, это… Я даже слов не могу подобрать, чтобы охарактеризовать того, чьё тяжёлое дыхание я сейчас слышу.

В коридоре слышатся частые шаги, и свёкор со свекровью вбегают в нашу комнату.

– Лариса, что ты наделала?! – увидев последствия произошедшего, вопит свекровь. – А если бы кто-то пострадал?

– Тимофей, да как же так-то? – спрашивает свёкор у моего мужа.

А у меня складывается впечатление, что я сейчас нахожусь в своём личном аду. Весь пол усыпан осколками разного размера, словно символизирующие всю мою жизнь, от которой практически ничего не осталось. Лишь разрозненные воспоминая, но и они теперь не приносят никакого тепла.

Зато напротив меня стоит главный злодей этой постановки, под названием семья, а рядом, прибежавшие к нему на помощь приспешники. Как я оказалась в этом царстве греха и ненависти? Что я сделала не так, что очутилась в подобной ситуации? Разве я была плохой женой? Разве я не относилась с уважением к его родителям? Разве я не любила его?

Хотя скорее сейчас стоит задать несколько иной вопрос: а любил ли он меня? Зачем ему нужна была жена? Почему он не предложил мне развестись, если уже давно охладел ко мне? Стало бы это для меня ударом? Безусловно. Но, по крайней мере, это было бы честнее того, что происходит сейчас.

Как человек, с которым я прожила десять лет в счастливом, как я думала, браке, смог себе позволить такое? Где та грань, которую он перешёл?

– Лариса, да что же ты молчишь?

Я убираю ладони от лица и смотрю на свою свекровь, которая, кажется, ничего кроме недовольства сейчас не испытывает.

– Что вы сказали? – переспрашиваю её, и сама вздрагиваю от звука своего голоса, настолько безжизненно он сейчас звучит.

– Ты зачем зеркало разбила?

– Я?! – меня до такой степени затапливает волной злости, что я начинаю кричать. – Это вы лучше у своего сыночка спросите. А я сейчас полицию вызову, и пусть они разбираются, почему ваш сын чуть не убил меня гладильной доской. Может, тогда вы откроете глаза и увидите, что он из себя представляет?

– Да что ты такое несёшь? Какая полиция? Да Тимофей и мухи не обидит. Сынок, скажи же ты ей, что всё это просто недоразумение.

Как же я сейчас хочу схватить её за плечи и как следует встряхнуть, но в то же время я прекрасно понимаю, что это бесполезно. Есть такая категория людей, которые видят только свою правду, и им плевать, что произошло на самом деле. Во всём всегда виноваты политики, работодатели, или жена, как в моём случае.

А сыночка в её глазах всегда безгрешен, каким бы подлецом он ни оказался. Я поворачиваюсь к нему и встречаюсь с его пристальным взглядом. В его глазах никакого раскаяния. Он с какой-то ненавистью смотрит на меня, а затем берёт со стола тот диск и идёт к выходу из комнаты, едва не расталкивая своих родителей. Уже практически в дверях он останавливается и бросает мне через плечо:

– Мы ещё вернёмся к этому разговору.

– Ага, в полиции, наедине со старшим следователем, – отвечаю ему я. – Попробуй ещё хоть раз приблизиться ко мне.

Я вижу, как его спина каменеет, но больше он ничего не говорит и уходит.

– Лариса, какой ещё старший следователь? – говорит свекровь, при этом выпроваживая тестя из спальни.

– Откуда мне знать? Кто примет заявление, с тем и будем беседовать, мне теперь в принципе всё равно. Сейчас я соберу свои вещи и больше никогда не переступлю порог вашей квартиры.

– Давай ты не будешь торопиться с выводами.

– Интересное дело, – меня дико бесят её слова. – А в вас часто гладильные доски бросали, чтобы вы понимали, что я сейчас чувствую?

– Ну, мальчик темпераментный, с кем не бывает? – она разводит руками, словно это рядовое событие в жизни каждой семьи. – И потом ты же знаешь, что в ссорах виноваты оба супруга. Если он, как ты говоришь, изменил тебе, то значит, что ты дала ему повод.

И этого человека допустили к работе с детьми? Мне искренне жаль тех педагогов, что работают в её подчинении. Да она же всё вывернет в свою пользу, а если человек не сможет ей противостоять, так и вовсе будет чувствовать себя виноватым. Но я не дам проделать с собой подобное.

– Вы же уже давно хотите от меня избавиться? Так, сейчас, наоборот, должны радоваться, что у нас разлад, и упрашивать меня, чтобы я не обращалась в полицию, а поскорее съехала отсюда.

– Ох, Лариса, как ты ещё глупа и наивна. Знаешь, то, что я чем-то бываю недовольна, так это же удел всех свекровей. Конечно, я встану на его сторону, ведь я же его мама. Уверена, что и твоя мама всегда будет на твоей стороне, – она пристально смотрит на меня, а затем аккуратно обходя осколки, берёт меня под руку и ведёт к кровати. – Поверь той, которая имеет огромный жизненный опыт за своей спиной. В каждой семье случаются ссоры. Но это не повод — вот так с ходу, рушить то, что строилось не один год.

Нет, моя свекровь просто поразительный человек. Мне бы поучится у неё хладнокровности, потому что сейчас у меня внутри такой пожар, что я боюсь наломать дров. А она совершенно спокойно ведёт со мной беседы о семейной жизни.

– Давай мы поступим так: ты поживёшь какое-то время у своей мамы. Вы остынете, поймёте, что оба поступили глупо, и потом уже поговорите, как взрослые люди. Поверь мне, ты и сама удивишься, как потом глупо будут звучать ваши претензии, ведь семья – это самое святое.

Я понимаю, что если она и дальше продолжит говорить со мной на эту тему, то это станет последней каплей на чаше весов моего терпения. Но ей вновь удаётся меня удивить.