Развод по медицинским показаниям

Десятая глава

В голове сразу же проносится целая туча мрачных мыслей, одна хуже другой, и я понимаю, что на сегодня для меня уже достаточно новостей. Наверное, я совершенно зря согласилась посидеть с ней в кафе и поделилась своим горем. Надо было дать себе немного времени, чтобы это всё уложилось, и потом уже говорить с кем-то об этом.

– Прости, Оксан, но это не то, что я хочу сегодня услышать, – я отодвигаю стул и начинаю подниматься, чтобы уйти, но внезапно плечо и часть спины пронзает дикая боль, а следом слышится звон разбитой посуды.

Не в силах устоять, я начинаю падать и чувствую, что меня кто-то ловит буквально за несколько сантиметров до того, как я бы ударилась головой об пол. Вокруг крики, кто-то мне что-то говорит, но я совершенно не могу сосредоточиться, поскольку меня просто корёжит от боли. Мне кажется, что моя кожа плавится. Да я даже не могу сделать полноценный вдох. Почему же так больно? Что такого могло случиться?

Плеча касается что-то ледяное, и это создаёт такой контраст, что я не знаю, что хуже. Но спустя какое-то время я чувствую облегчение. По телу проносится дрожь, в голове постепенно проясняется, и я, наконец-то могу разобрать хоть какие-то слова.

– Скорая уже едет, потерпи немного.

– Я, правда, даже не знаю, как так получилось, она так резко встала…

– Вот ещё лёд.

Ещё через пару минут спадает пелена перед глазами, и я вижу Оксану, сидящую на коленях передо мной.

– Ларис, как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, мне казалось, что плечо горит огнём, – сипло отвечаю я, а потом замечаю, что рядом со мной сидит одна из официанток. – Что произошло?

– Девушки попросили долить кипятка в чайник, ну и я несла им его обратно, а вы вдруг прямо передо мной начали вставать. Я не смогла удержать поднос ровно, чайник упал, и весь кипяток полился на вас. Мне так жаль! Простите!

Она едва не плачет, но у меня просто нет сил, чтобы посочувствовать ей. И если боль в плече немного утихла, то внутри всё также полыхает пламя. Мне хочется разрыдаться от жалости к себе, но бушующий внутри пожар словно выжег всю жидкость из моего организма.

– Нам пришлось порезать вашу рубашку, но мы практически сразу приложили лёд, – вновь начинает оправдываться официантка. – Пожалуйста, простите, я, правда, не хотела.

Вскоре приезжает скорая помощь, которая делает мне какой-то укол. После него я хотя бы в состоянии подняться с пола, и мы с Оксаной, которая не оставила врачам и шанса, чтобы не пустить её в машину скорой помощи, едем в больницу. В приёмном отделении меня тут же осматривает врач и ставит диагноз — ожог второй степени, а после сбора информации обо мне, отправляет на госпитализацию.

Будь я в более или менее адекватном состоянии, то, наверное, начала бы возражать, но сейчас я хочу лишь одного – лечь и свернуться в маленький клубочек, лелея маленькую девочку внутри себя.

– Ничего-ничего, полежишь пару дней, и всё будет хорошо. Подожди, я тебе сейчас отдельную палату организую.

Когда все необходимые манипуляции закончены, меня отводят в палату, и я наконец-то могу просто полежать. Но тут же слышу скрип открываемой двери, и в палату заходит подруга.

– Я поговорила с твоим врачом, они понаблюдают тебя несколько дней, и если не будет никаких осложнений, то отпустят домой.

– Спасибо, что поехала со мной, – произношу я, понимая, что вопреки всему рада, что я здесь не одна.

– Конечно, я бы тебя не бросила, ты чего.

Я почувствовала, как по моей щеке катится слеза.

– Ларис, милая, ну ты чего? – она подходит ко мне и аккуратно присаживается с краю кровати.

Я только собираюсь ей ответить, как из коридора доносится громкий голос моего мужа.

– Платная палата? Зачем? В общей что, мест не хватило?

Я закрываю глаза и понимаю, что ужасно сглупила, назвав по привычке его номер, как контактный.

– Так, сейчас я с ним разберусь, – она решительно поднимается и выходит в коридор.

– Тысяча за сутки? Да вы обалдели, что ли? – вновь до меня доносится его голос, и от этого мне хочется лишь громче разрыдаться. – Это государственная больница, а не гостиница пять звёзд.

Не знаю специально, или Оксана просто не до конца прикрыла дверь, но теперь его голос мне слышно ещё лучше.

– Ты что здесь забыл, скупердяй? – спрашивает она.

– Это не твоё дело, понятно, – огрызается он. – И вообще, я её муж, и имею полное право быть здесь. А зачем тебя сюда пустили, это ещё нужно разобраться. Ты уже давно для неё никто.

– Я как была её подругой, так ей и осталась. И вне зависимости от того, сколько пройдёт времени, я всегда приду ей на помощь. А вот ты, как был никчёмным пустозвоном, так им и остался.

Я слышу быстрые шаги, а затем голоса становятся чуть тише, но мне их по-прежнему хорошо слышно, поскольку теперь они стоят где-то рядом с моей палатой.

– Ты говори, да не заговаривайся, а то явилась из ниоткуда и строишь из себя хорошенькую.

– А я всегда была хорошенькой. Зато ты, наконец-то показал своё истинное лицо, да, Тимофей?

– Ротик-то прикрой, Оксаночка, и возвращайся в свою столицу, а мы здесь без тебя, как-нибудь разберёмся, что нам делать, – шипит на неё Тимофей.

– Да я же из-за тебя и свела наше общение к минимуму. Она, как никто другой, заслуживает счастья. Я всё думала, ты одумаешься, а ты в итоге ничего, кроме боли ей не принёс.

– Э нет, моя хорошая, не надо всю вину на меня скидывать. Что же ты тогда не призналась, если так желаешь ей счастья?

– Ну ты и сволочь, Тихомиров!

– А ты чем лучше? Такая же лгунья! – рычит он в ответ. – Поэтому быстренько закрыла свой рот и исчезла из её жизни.