Развод по медицинским показаниям

Одиннадцатая глава

– Один раз я уже допустила ошибку, больше делать подобного я не собираюсь, – не менее яростно отвечает Оксана. – И кому бы держать свой рот закрытым, так это тебе, воняет!

– Что?!

– А то, к врачу сходи, придурок. Развёл помойку, так теперь, как крыса чуму разносишь. И ладно бы, что из себя представлял, герой-любовник.

– Знаешь что…

– Эй вы! – третий голос врывается в их разговор. – Вы мне что здесь устроили, а? Соображаете, где находитесь?

– А вы, собственно кто? – с явным наездом спрашивает муж.

– А я, собственно, заведующий ожоговым отделением.

– Тогда почему у вас здесь проходной двор и пускают всех, кого не лень? – продолжает наседать Тимофей.

– Пожалуй, вы правы, – совершенно спокойно отвечает тот. – Вот как раз сейчас и начну наводить порядок. Прошу вас обоих немедленно на выход.

– Не имеете права! Я пришёл к своей жене!

– Так почему, вместо того, чтобы быть с женой, вы устраиваете не пойми что в коридоре отделения? И вообще, время посещения подходит к концу. Покиньте отделение.

– Я этого так просто не оставлю, понятно? Я буду жаловаться главврачу!

– Можете сразу в министерство писать.

Вскоре становится тихо, а я вдруг понимаю, что всё это время боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не пропустить ни слова из их разговора. Этот день просто не мог стать ещё хуже, но стал. Из груди вырывается первый всхлип, а дальше я просто даю волю слезам. Наконец-то это долгожданное освобождение.

А то в какой-то момент, я даже начала переживать, что теперь не смогу поплакать по-человечески. Но нет, я не сдерживаю рыдания и скулю, как побитая собака, оплакивая ту, которой я была до сегодняшнего дня.

– Лариса Григорьевна, что с вами?

Я поднимаю взгляд и вижу, мужчину, который быстрым шагом направляется ко мне.

– Вам плохо? Что-то болит?

– Всё внутри болит, – сквозь всхлипы произношу я.

– Так, кажется, вам явно нужно отдохнуть, – он выходит в коридор, а спустя какое-то время возвращается с медицинской сестрой.

– Сейчас милая, полегчает, – шепчет она, набирая лекарство. – Знаю я, как это больно. Но ничего, поспишь и тебе обязательно легче будет.

Я не знаю, что именно она имеет в виду, но в целом я очень надеюсь, что именно так и будет. Удивительно, но я даже не чувствую сам укол. Медицинская сестра выходит, а доктор ещё раз внимательно осматривает меня.

– А можно их ко мне не пускать? – произношу я, когда он собирается уходить.

– Мужа-то?

– С подругой, – добавляю почти шёпотом.

– Я уже дал соответствующее распоряжение. А кого пускать?

– Маму, – говорю я, чувствуя, что меня начинает клонить в сон.

– Маму, это, конечно, можно. А теперь спите.

Не знаю, что подействовало на меня сильнее: препарат, который они мне вкололи или его строгий тон, но вскоре я действительно проваливаюсь в сон. Без сновидений. А когда просыпаюсь, то в глаза сразу бросается алый закат. Я смотрю на него и пытаюсь понять, что же мне делать дальше.

Вот кажется, что у тебя есть всё и ты живёшь полную и счастливую жизнь, а в следующий момент оказывается, что всё совершенно не так, как ты себе представляешь. И человек, которого ты знаешь уже не один год, более того, ты живёшь с ним бок о бок, оказывается подлой и лживой…

Скрип стула вырывает меня из моих мыслей. Я поворачиваю голову и вижу маму, которая подходит ко мне.

– Мамочка! – я пытаюсь подняться, но плечо и спину тут же пронзает резкая боль.

– Ты что, ну-ка ложись обратно, – она присаживается на самый край кровати и гладит меня по голове.

– Как я рада, что ты пришла, мама! Я…

– Тише, родная, тише, – она продолжает гладить меня. – Бедная моя девочка, за что же на твою долю всё это выпало.

Я чувствую, что глаза снова наполняются слезами, но уже нет того разрывающего душу чувства.

– Ты уже знаешь? – шмыгая носом, спрашиваю я.

– Да, мне Наталья звонила, такую истерику закатила. Но я-то знаешь, что?

Она сказала это так забавно, что я даже улыбнулась.

– Что?

– Я сказала ей, чтобы они вместе со своей семейкой катились куда подальше. Мы-то с тобой не пропадём, а они ещё пожалеют, что посмели обидеть мою кровиночку.

– Спасибо, мам. Мне этого очень не хватало.

– Так чего ты сразу домой-то не пошла?

– Встретила Оксану.

– Оксанку-то? Ну ничего себе? Неужто из столицы вернулась? Как у неё дела-то?

– Мам, скажи, а ты всегда во всех видишь хорошее?

– Нет, – почему-то ограничилась она односложным ответом.

– Ты ведь что-то знала про Тимофея, да? Поэтому перед свадьбой меня тогда спросила?

Однако вопреки обычному, мама продолжает молчать, хмуро глядя в окно.

– Ну чего ты молчишь?

– А чего теперь-то эти раны бередить? – неохотно отвечает она. – Всё уже случилось.

– Знаешь, а это больно, когда спустя столько времени ты столько узнаешь о людях, которых считала самыми родными и близкими.

– Чего, Оксанка-то рассказала тебе всё, да?

– Нет, но я слышала их разговор с Тимофеем. Как она могла? Мы ведь были лучшими подругами. Я доверяла ей, а она так со мной поступила.

– А что бы изменилось, признайся она тебе? – она так сурово посмотрела на меня, что меня пробрала дрожь.

– Не было бы этих впустую потраченных лет.

– Это ты сейчас так говоришь, а тогда бы ты её возненавидела.

– А сейчас я её с распростёртыми объятиями встретить должна?

– Вот не надо этого сейчас, Ларис. Девчонка тогда ко мне пришла, знаешь, как маялась-то…

– Так ты всё это время знала про них?!