Развод по медицинским показаниям

Двенадцатая глава

– Про каких таких них? – она недоумённо смотрит на меня.

– Мам, ну уже всё, что могло сегодня произойти, произошло, – вздыхаю я. – И не надо на меня так смотреть, я слышала их разговор.

– И что же ты слышала?

Меня уже порядком начали утомлять её вопросы, но я всё же продолжаю.

– Что она такая же лгунья, как и он. Почему она не призналась мне, что переспала с ним? Или они решили, что один раз не считается?

– Что?!

– Мам, довольно. Я больше ничего не хочу о них знать!

– А всё-таки придётся меня послушать, потому что ты сделала совершенно неверные выводы из того разговора, который подслушала, – она поджала губы, а затем и вовсе добавила. – А подслушивать нехорошо.

– Нехорошо? Ты серьёзно, мам? – взрываюсь я. – А с чужим женихом спать, значит, хорошо? То есть они там подружили телами и решили, что будет лучше промолчать, вроде как таким образом они заботятся о моём благе? А ты? Как ты могла? Я думала, что ты на моей стороне, а сейчас получается, что ты оправдываешь её?

Я в непонимании смотрю на неё, и мне кажется, что сейчас самое время, чтобы остановился весь мир. Солнце взорвалось или, к примеру, тысячи метеоритов попадали на землю, не знаю, но кажется, что я ничему уже не удивлюсь. И вообще, думаю, что я, скорее всего, просто сошла с ума, а всё, что происходит вокруг — это мои галлюцинации.

Интересно, почему подсознание отправило меня в мой личный ад? Почему я не попала в какой-нибудь мир розовых пони, где они едят радугу и… М-да, вот сейчас я уже точно не уверена, что нахожусь в здравом уме и трезвой памяти.

– Ларис, – голос мамы врывается в поток моих сумасшедших мыслей. – Ты сделала неверные выводы, а сейчас продолжаешь себя накручивать. И поверь, я по твоему лицу вижу, что ты уже успела напридумывать самое худшее. Знаешь, я всегда думала, почему наш мозг в таких ярких красках и мельчайших подробностях показывает наиболее ужасный вариант развития событий, но при этом, если подумать о чём-то хорошем, то сразу наступает полнейший ступор.

– Вот давай только без всей этой психотерапии, потому что я и так, кажется, медленно схожу с ума.

– А ты не перебивай, и, глядишь, может, всё-таки услышишь то, что я хочу тебе сказать.

– Хорошо, – отвечаю я и закрываю глаза.

– Помнишь, вы ходили на день рождения к какому-то его другу, незадолго до вашей свадьбы?

– Допустим, – я всё-таки посмотрела на неё, судорожно пытаясь припомнить тот вечер.

– Ты в ту ночь ещё вернулась одна, сказав, что тебе не понравилась вечеринка и ты решила уйти пораньше.

А вот после этой фразы мрачные воспоминания развернулись во всей красе. Сначала праздник ничем не отличался от среднестатистического дня рожденья, а потом мужчины стали налегать на более крепкие напитки. Я несколько раз говорила Тимофею, что ни к чему хорошему это не приведёт, но он лишь отмахивался от меня и отвечал, что я просто не умею расслабляться.

Ближе к полуночи, когда в этой компании стало просто невозможно находиться, я решительно сказала ему, что ухожу домой.

– Ларис, ты хоть когда-нибудь можешь выйти за рамки норм приличия?

– А что с ними не так? – я с удивлением смотрю на него.

– Это позволяет постичь те грани удовольствия, о которых ты даже не подозреваешь. Ты когда-нибудь пробовала делать это, зная, что в любой момент кто-нибудь может зайти и увидеть тебя? – он подошёл вплотную ко мне, и его ладони заскользили по моей спине.

От его слов кровь прилила к щекам, поскольку ему удалось всколыхнуть что-то потаённое внутри меня.

– Ты представляешь, как это щекочет нервы, добавляя ещё больше удовольствия к тому, что само по себе чистый кайф? – следом его рука скользнула под футболку, а спустя пару секунд он уже расстегнул мой лифчик.

– Тимофей, что ты делаешь? – и хотя я понимала, что это неправильно, в то же время какая-то часть меня хотела испытать то, о чём он рассказал.

Не видя особого сопротивления с моей стороны, он начал целовать меня, при этом продолжая исследовать руками моё тело. Не знаю, во что бы это переросло, если бы внезапно не открылась дверь и раздался удивлённый свист.

– А я смотрю вы тут у меня не скучаете, – произнёс виновник торжества.

Тимофей лишь хитро улыбнулся, а я спряталась за его спину.

– Ладно, не буду вам мешать, но вы тут смотрите, сильно громко не кричите, – заржал тот и закрыл за собой дверь.

– Ну вот видишь, ничего страшного, – он развернулся ко мне, явно собираясь продолжить начатое.

– Нет, прости, я так не могу. Давай лучше пойдём отсюда, и мы сможем продолжить начатое там, где нам никто не помешает.

– Да не хочу я никуда уходить, я хочу здесь и сейчас.

После этих слов весь мой романтический настрой окончательно пропал.

– Нет, Тимофей, здесь полно людей, ты пьян и нам стоит…

– Давай, ты не будешь портить мне веселье своими нотациями. Хочешь уйти – иди, – раздражённо бросает он и возвращается в зал, где гудит основное веселье.

Оставшись одна я решила, что если я уйду, то он тут же хватится меня и поймёт, какую ошибку совершил. Поэтому шла я очень медленно, ожидая услышать быстрые шаги за спиной. Но в итоге я пришла домой, а Тимофей явился только на следующий вечер. Но пришёл как по классике, с раскаянием на лице и огромным букетом ярко-алых роз в руках.

Надо ли говорить, что он получил этим букетом по своему лицу? Я даже подумать не могла, что он позволит мне вот так ночью идти куда-то одной. Да к тому же практически весь следующий день он не выходил на связь, отчего я извелась так, что собиралась искать его по всем местным больницам.

Целую неделю он вымаливал у меня прощение. Тимофей носил мне цветы, клялся и божился, что такое больше никогда не повториться. Он даже позвонил при мне своему другу, чтобы тот подтвердил, что они напились до такой степени, что проспали потом практически весь день. И вообще, он понял, какую ужасную ошибку совершил и подобное никогда больше не повториться. А я — это самое ценное, что есть в его жизни. Я простила. Но, кажется, только сейчас осознала, какую ошибку я тогда совершила.