Развод по медицинским показаниям

Четырнадцатая глава

Вот чего-чего, а поднимающегося с земли огромного транспаранта с надписью: «Прости меня, любимая» я точно не ожидаю увидеть. Спустя несколько секунд он оказывается как раз напротив моего окна. Уж не знаю, как он это сделал, но, скорее всего, ему явно кто-то помогал. А вот сам виновник сего торжества стоит в выложенном горящими свечами сердце с огромным букетом белых роз.

Заметив меня, он тут же включает песню «миллион алых роз». Не знаю почему, но меня вдруг охватывает злость. Как он вообще посмел явиться сюда после всего, что сегодня произошло? Даже не подозревала, что буду способна на такие разрушительные эмоции, но в груди всё горит огнём. Ненавижу.

– Любимая! Ты самое ценное, что есть у меня в жизни, – пафосно начинает говорить он.

Ценная я, ага, как же. Вот квартира моей тётки ценная, а я так, бесплатное приложение для них с мамочкой. Сплошное лицемерие.

– Я знаю, что нет мне прощения, но я молю тебя дать мне ещё один шанс, чтобы я мог доказать тебе, что в моей жизни есть только ты!

Ага, и ещё целый жёсткий диск тех, кто поддался твоему обаянию и лживым речам.

– Я обещаю тебе, нет, я клянусь, что всё произошедшее навсегда останется в прошлом, а мы с тобой шагнём в наше будущее с чистого листа.

– Вот это любовь, – доносится откуда-то снизу. – Ну как можно такому отказать? Мужчина, а вы окно, случайно, не перепутали? Я бы вас себе забрала.

– Так забирайте, не вижу никакой проблемы. Только имейте в виду, что помимо букета цветов, он вам ещё целый букет венерических подарит, – громко отвечаю я.

– Чего?

– Чего-чего? Заразный он, а может, чего ещё хуже! Тьфу! – отвечает кто-то уже сверху.

Этот комментарий явно отбивает у остальных охоту восхититься его широким жестом.

– Ну что, желающих больше нет? А то я с радостью уступлю этого садовника, – говорю я, но ответом мне служит тишина.

– Что ты несёшь? Я же для тебя стараюсь, – возмущённо произносит он, выключая музыку.

– Тимофей, а не ты ли пару часов назад кричал, что не собираешься платить деньги за отдельную палату, а сейчас вдруг такой шикарный подкат. Денег-то, надеюсь, немного потратил? – мне кажется, что я даже ощущаю, как ненависть пульсирует по моим венам.

– Конечно, случилось, я понял, что ты у меня одна-единственная, любимая, неповторимая…

– Ты, может, реально окно перепутал? – перебиваю я его.

– При чём здесь окно? – зло отвечает он. – Я же борюсь за нашу семью!

– Ого, вот это заявление! Ну-ка, давай, удиви меня! Хотя погоди, после летящей в меня гладильной доски уже мало чему можно удивиться. Ты подлец, а не борец, Тимофей.

– Зря паясничаешь, всё равно ты от меня никуда не денешься!

– Серьёзно? – у меня перед глазами встаёт алая пелена. – Как оказалось, ты мне начал изменять ещё до нашей свадьбы, а потом у тебя это, видимо, вошло в привычку. Да я видеть тебя больше не хочу!

– Это всё…

– Ложь? Неправда? Клевета? – вновь перебиваю его я. – Перестань позориться!

– Ну ты и стерва, Лариса! – вдруг яростно произносит он.

– Ого, что, любовные признания закончились? Настоящие мысли наружу полезли? Так, ты не стесняйся, продолжай. Мне даже интересно.

– Думаешь, ты больно кому-то нужна? Так и подохнешь, одна-одинёшенька! Что уж говорить, если ты даже ребёнка не смогла мне родить.

А вот это больно, очень. И хотя, казалось бы, что за сегодняшний день мой организм уже должен был привыкнуть к этой боли, но Тимофей явно нашёл ещё одно слабое место и целенаправленно ударил в него.

– Всё по врачам бегаешь, справки мне приносишь, что у тебя всё хорошо. А я и без справок знаю, что я здоров, и вообще, у меня уже давно был бы ребёнок, если бы я этого захотел… – сказав это, он вдруг резко замолкает.

– А что ты замолчал-то? – стараюсь говорить бодро, но внутри меня словно рушится последний оплот, на котором я хоть как-то держалась, и даже злость притихла. – На самом интересном месте повествование прервал.

Но вместо ответа воцаряется тишина. Я вцепилась в подоконник руками, чтобы не рухнуть, а сердце, которое сейчас билось в истерике о грудную клетку, словно облили кислотой. Боже, какая же я наивная дура. Хватит, мне уже порядком надоел весь этот спектакль. Я резким движением закрываю окно, а затем выхожу в коридор и иду к постовой медицинской сестре.

– Там какие-то сумасшедшие за окном, то в любви признаются, то орут, как ненормальные, я из-за них уснуть не могу.

– Ой! – подскакивает медсестра, которая, судя по всему, смотрела какой-то сериал. – Сейчас охране скажу, они мигом все уладят. А вам, может, укольчик сделать? У меня есть распоряжение доктора.

– Если вас это не затруднит, то я буду очень благодарна.

Даже если Тимофей что-то ещё кричал, то мне было глубоко на это наплевать. Мне просто хотелось отключиться, перестать думать и ощущать всю эту адскую боль. А ещё эта ядовитая змея, что тяжестью засела у меня в груди, тут же подняла голову и напомнила о себе.

Как он мог? Я так мечтала о ребёнке, хотела укачивать его на руках и нежно напевать ему колыбельные. Любить, целовать его крохотный носик, баловать, слышать счастливый смех… Думала, что мы будем самыми лучшими родителями на свете, а теперь что получается? У него мог быть ребёнок от другой?

Неужели этот день никогда не закончится? Сколько ещё всего должно произойти сегодня, чтобы стрелки часов, наконец, перевалили за полночь? Но словно назло, не дойдя пары шагов до кровати, я чувствую, что у меня кружится голова, внутренности скручивает узлом и меня выворачивает наизнанку.