Развод по медицинским показаниям

Пятнадцатая глава

Поскольку я сегодня ничего, кроме пары бутербродов с сыром на завтрак не ела, выходит одна желчь. Я ощущаю её горький привкус, и от этого тошнит только сильнее. Ещё несколько позывов, которые не приносят облегчения, лишь усиливая вкус горечи во рту.

Это ещё что за новости? Откуда взялась тошнота? Я вроде бы ничего такого не ела сегодня, чтобы говорить об отравлении. Я сажусь на пол, понимая, что даже не в силах дойти до кровати. Ноги дрожат, тело колотит в ознобе, а в голове сплошной туман.

Мне становится страшно. И вместе с этим я вдруг понимаю, что мне не хватает воздуха. Словно что-то сдавило мне грудь и не даёт сделать полноценный вздох. Нет, нет, нет! Паника вдруг охватывает меня с головой, и единственное, что приходит мне в голову, так это позвать на помощь.

Но из горла вырываются лишь хрипы, пугая меня ещё сильнее. Да что же это со мной происходит? Я начинаю медленно ползти к дверям. Однако от этого становится только хуже, и в следующую секунду я чувствую, как сознание покидает меня.

Прихожу в себя резко. На автомате прикладываю свою ладонь к щеке, потому что она горит, словно мне влепили пощёчину.

– Ты чего здесь удумала? Мне ЧП в мою смену не нужны, – слышу раздражённый женский голос.

Перед глазами мутная пелена, уши заложены, и я с трудом разбираю, что она говорит. Какое ещё ЧП?

– Ну что, очухалась?

Воздух проходит в грудь рваными толчками, но постепенно мне становится легче.

– Аллергия на какие-нибудь лекарства есть? – вновь слышу я тот же женский голос.

– Нет, – еле слышно отвечаю я, ощущая во рту такой отвратительный привкус, что меня снова тошнит.

– Хорошо, сейчас тогда сделаем тебе антибиотики, – она окидывает меня взглядом, а потом вдруг спрашивает. – Ты когда последний раз ела?

Наконец-то зрение прояснилось достаточно, и я смогла рассмотреть своего врача. Женщина в белоснежном халате, явно за сорок, с продольной морщинкой на лбу и ярко-красными губами хмуро смотрела на меня из-под огромных очков.

– Я… Утром…

– Думаешь, это поможет? Или считаешь, если муж изменил, то на нём свет клином сошёлся?

Мне становится дико стыдно за своё поведение, поскольку, похоже, теперь вся больница в курсе того, что произошло между мной и Тимофеем. И что только меня дёрнуло выяснять отношения на виду у всех? Я закрываю лицо руками и хочу исчезнуть из-под её грозного взгляда.

– Ну вот только реветь мне здесь не надо, – уже чуть мягче произносит она. – Сейчас супчику тебе принесут, поешь, и сразу полегчает.

– Спасибо, – отвечаю я.

Врач хмыкает, помогает мне подняться и сесть на кровать, а затем осматривает моё плечо.

– Давай-ка я тебе перевязку сделаю, что-то мне не нравится твой ожог.

Пока она делает перевязку, я окончательно прихожу в себя. А затем медсестра приносит мне суп, после которого мне действительно становится легче.

– Ну что, вернулась жажда жизни? – спрашивает врач, заходя в мою палату.

– Она у меня и не пропадала, – хмурюсь я.

– Ну да, судя по тому, как ты давала отворот-поворот своему мужу, я ещё подумала, вот молодец девчонка. А потом, когда ко мне прибежала медсестра, я решила, что перехвалила тебя.

– Я не знаю, что произошло. У меня закружилась голова, следом меня вырвало, а дальше и вовсе стало трудно дышать, и я… – я вдруг осекаюсь, поскольку мне в голову приходит совершенно дикая мысль. – Скажите, я же ведь не беременная?

– С чего это ты вдруг решила?

– Ну, я сейчас подумала, если меня вырвало, вдруг я… – от этой мысли мне прошибает в холодный пот, нет, только не сейчас.

– Ты вот мне скажи, а оно тебе надо? От такого муд... В смысле мужа. Чем он там в тебя кидался, гладильной доской?

– Именно этого я и боюсь…

– Есть надо чаще, и не будет тогда тебя тошнить. Совсем сегодня свой организм загнала, вот он и не справился.

– А можно мне какие-нибудь анализы сделать? Для успокоения, так сказать.

– Эх ты, бедовая-бедовая. Ладно, будут тебе анализы. Всё ложись, сейчас укол сделаем, поспишь. А утром-то всегда по-другому на всё смотришь.

Врач оставляет меня одну, а затем приходит медсестра и быстро делает мне укол. Я лежу и разглядываю картину на стене, пытаясь осознать услышанное. И хотя я жду наступление «красной армии» со дня на день, эта мысль о беременности всё равно пугает меня. Пожалуйста, только не сейчас. Это же не могло произойти именно тогда, когда я узнала, что из себя представляет мой муж. Да и ещё трихомонады эти, кто знает, как они могут сказаться на ребёнке.

Схватив в руки телефон, я смотрю на часы. Без одной минуты полночь. Как заворожённая я не отрываю взгляд от экрана до тех пор, пока цифры не сменяются полностью и начинается новый день.

Кажется, я отключаюсь, так и не выпустив телефона из рук. Всю ночь мне снится ребёнок, которого у меня пытается отобрать свекровь. Поэтому я безумна рада тому, что рано утром меня будит медсестра на очередную перевязку. Да я даже быстрее всех на завтрак пошла, лишь бы не сидеть в палате и не думать об этом. Но словно назло, мысль о беременности не покидает меня.

Да, я хочу ребёнка, но сильнее я хочу, чтобы у него была полноценная семья, которая будет его любить, а не то недоразумение, что окружает меня. Отец-подлец, злобная бабушка и тень дедушки. Когда в палату заходит медсестра, я буквально подскакиваю ей навстречу.

– Да что же вы такое творите, – ругается она на меня. – Вам необходим полный покой.

О каком покое она может говорить, если в голове словно заведённая крутится непрошеная мысль, даже факт измены сейчас отошёл на второй план.

– Доктор очень извиняется, но она забыла выписать вам направление.

После этих слов у меня внутри всё резко ухает вниз.

– Но, чтобы вы не мучили себя, она попросила дать вам это, – медсестра протягивает мне упаковку теста на беременность.

Конечно, анализы были бы надёжнее, но и это, как временная мера меня сейчас вполне устроит. Я беру его в руки, а в следующую секунду в палату заходит моя свекровь.