Развод по медицинским показаниям

Двадцатая глава

Тимофей давится воздухом на очередной фразе и начинает кашлять. Взять бы сейчас сковородку, да постучать по его спине, чтобы не повадно было. Вот только боюсь, войду во вкус и вместо спасения пойду по наклонной, а мне и так проблем сейчас хватает, поэтому молча стою и наблюдаю за его мучениями. Даже приятно.

– Ну так что? – спрашиваю я, когда он наконец-то прекращает кашлять. – Что ты мне ответишь?

– Мне бы водички, – хрипит он, держа руку на груди.

– Стакан в шкафу, вода в раковине, дорогу знаешь, – без какого-либо сочувствия отвечаю я.

– И когда ты стала такой…

– Стервой? – он бросает на меня недовольный взгляд, а я продолжаю. – Да-да, я помню, как ты меня называл.

– Нет, – сразу отводит глаза в сторону. – Бесчувственной.

– Для тебя у меня внутри больше не осталось никаких чувств, Тимофей. Все сгорели дотла, – отвечаю я, хотя внутри меня сейчас полыхает дикое раздражение на весь этот фарс. – И я по-прежнему жду ответа на вопрос.

– А что здесь отвечать? Вероятно, это какая-то ошибка, – он разводит руками, словно мы говорим о какой-то ерунде.

– Если бы я своими глазами не видела тот диск, то, может, по глупости, и поверила бы тебе, но не теперь. Помимо того, что ты ведёшь скрытую съёмку своих любовных похождений, ты ещё и пошёл на шантаж? Не слишком ли круто для тебя?

– Лариса, прекрати делать из меня негодяя.

– И правда, чего это я, ты же у нас святой праведник. Живёшь по заветам предков, не нарушая законодательства Российской Федерации, – не могу сдержать едких ноток в своём голосе.

– Это просто недоразумение, – морщится он, потирая ладонью свой лоб.

– Недоразумение, Тимофей, это твоё нахождение здесь. А угрозы, это уже подсудное дело. Хотя, если взять во внимание, как она мне угрожала, это скорее тянет на лихие девяностые.

– А что она тебе сказала? – вдруг спрашивает он, при этом явно избегая смотреть мне в глаза.

– Что перейдёт к другим методам. Всё, хватит, я ужасно устала, покинь мою квартиру и забудь дорогу сюда.

– Как я теперь тебя оставлю, если ты говоришь, что тебе угрожали?

Пожалуй, идея со сковородкой была не так уж и плоха.

– Это всё твоя вина, Тихомиров. Оставь меня, уйди из моей жизни. Вчера, как я застала тебя с… – я пытаюсь подобрать более приличный вариант, но в голове сплошь нецензурные выражения. – В общем, с тех пор моя жизнь — это сплошной ад. Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. Мой адвокат скоро начнёт наш бракоразводный процесс, и между нами больше не будет ничего общего. Жаль только, что по суду нельзя будет вернуть то, чем ты меня наградил.

– Я не дам тебе развод, – резко произносит он. – Мой ребёнок не будет расти без отца.

– Да нет никакого ребёнка! – я срываюсь на крик. – Я про ЗППП, которые ты притащил в нашу постель. Или уже забыл, с чего начался этот бесконечный поток грязи?

– Прекращай нести чепуху, заболевание можно вылечить, а ребёнка ты одна растить не будешь!

– Да услышь ты меня, я не беременна. Точка.

– Ты сделала аборт? – он сжимает руки в кулаки и начинает надвигаться на меня.

– Если ты хоть пальцем меня тронешь, я упеку тебя за решётку, Тихомиров. Плюс выдам всю твою подноготную так, что ты никогда не отмоешься!

В нескольких шагах от меня он останавливается, но я теперь знаю, что от него можно ожидать всё что угодно. Моё сердце колотится так, что по рёбрам вот-вот пойдут трещины. И ещё так некстати начинает ныть место ожога. Кажется, мне стоит сейчас оказаться как можно дальше от него. Этот разговор явно не приведёт ни к чему хорошему, а в больницу или, чего хуже, я не хочу.

– У тебя час на то, чтобы покинуть мою квартиру, Тимофей. Я не желаю иметь с тобой ничего общего. Ключи отдай обратно соседке, – произношу я и быстро направляюсь к входной двери. – Если по истечении этого срока ты не вернёшь ключи, я позвоню в полицию.

Быстро выхожу из квартиры, пока он не успел опомниться, и, игнорируя лифт, бегу вниз по лестнице. Несмотря на то что я чувствовала себя довольно уверенно в разговоре с ним, сейчас меня начинает порядком потряхивать. А когда я слышу быстрые шаги за спиной, то пульс и вовсе нарушает все допустимые пределы.

Я перепрыгиваю через ступеньки, стараясь покинуть подъезд как можно скорее. Не вписавшись в очередной поворот, ударяюсь о перила, но несмотря на дикую боль в боку, продолжаю бежать. Подъездная дверь открывается ровно в тот момент, когда я к ней подбегаю. И я чуть не сшибаю с ног женщину, которая хотела войти.

Она что-то кричит мне вслед, но мне на это абсолютно наплевать. Самое главное, что я выбралась из закрытого помещения, где никто не сможет ему помешать. Сейчас осталось добежать до самой улицы, и там я смогу немного выдохнуть. Но стоит мне только оказаться среди людей, как меня кто-то хватает за руку.

Я разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с разъярённым Тимофеем.

– Ты что устроила? – шипит он, но тем не менее здесь ему приходится держать себя в руках.

– Не трогай меня, или я закричу.

– Перестань позориться на людях, истеричка. Подумай о здоровье нашего ребёнка.

– А ты своей головой думал, когда спал с другими? Никого ребёнка нет, услышь меня. То, что вбила в голову твоя мать, было досадным недоразумением. Я. НЕ. БЕРЕМЕННА.

На нас начинают оглядываться прохожие, а он сильнее сжимает мою руку и тащит меня обратно в сторону дома.

– Пожар! – громко кричу я, и Тимофей от неожиданности выпускает руку.

Я бегу к дороге, возле которой стоит чёрный минивэн с водителем, что-то рассматривающим в своём телефоне. Надеюсь, он сможет мне помочь. Как только я подбегаю ближе, дверь машины вдруг распахивается и из неё выходит огромный амбал. Глядя на него, я уже начинаю сомневаться в правильности своего решения.

Вот только остановится я смогла буквально в шаге от него. Он вдруг улыбается и хватает меня, затаскивая в эту машину. Я даже не успеваю пикнуть, как оказываюсь внутри, мне на голову надевают мешок, а машина трогается с места. Меня вдавливает в сиденье, а на весь салон раздаётся до боли знакомый голос.