Развод по первому требованию, или Ведьма ищет предлог

Глава 8. Главное – правильные аргументы!

Если ведьминские посиделки прошли без эксцессов и некоторого ущерба для города — это были не ведьминские посиделки. Именно поэтому серьезные шабаши всегда проходили в безлюдных местах. Ну или там, где к сопутствующему ущербу были готовы. И дело не в том, что ведьмы хотели причинить кому-то зло. Вернее, как раз тогда ущерб был узконаправлен и даже согласован с местными властями. Да, времена нынче пошли такие: хочешь учинить разборки — будь добр согласовать их с администрацией города, подпиши бумагу, что берешь на себя оплату причиненного ущерба и гарантируешь, что несешь ответственность за жизнь и здоровье обычных жителей. В ином случае тебя ждали гигантские штрафы и тюрьма. Так себе перспективы, но в просвещенном обществе иначе никак.

Вот потому открытых боестолкновений на улицах городов среди магов, ведьм и ведьмаков уже давно не было. Все решалось через подковерные интриги, а били чаще не по лицу, а по кошельку. Как говаривала моя ба, страшные времена пришли, темные.

Так вот, когда ведьмы собирались вместе, следовало бояться не зла, которое они могли причинить, а… добра. Ведь и то и другое ведьмы обычно причиняли с размахом, от всей своей широкой души.

И почему все эти мысли пришли ко мне только утром, когда я с больной головой проснулась у себя в постели?

Приподнявшись, я огляделась.

— В своем доме — уже хорошо, — пробормотала задумчиво. — Почему на голом матрасе — вопрос.

— То есть почему ты даже туфли не сняла, тебя не смущает-мр? — прыгнул ко мне на кровать Бродяга.

— Нет, это как раз объяснимо. — Я снова опустила голову и прикрыла глаза.

— Да-мр? Не просветишь?

Я только рукой махнула. Не рассказывать же, что еще пару дней их снять не смогу? Издеваться будет. А я ведь всего-то и хотела, что постучать острым каблучком туфли в дверь ведьмака. Но девочки почему-то решили, что я собралась выбивать ему ею глаз, и так не сговариваясь колданули, что теперь придется сильно постараться, чтобы снять их вообще. Тяжкие телесные повреждения, видите ли, строго караются законом. Но я ведь даже не думала о таком! Но ничего. Я тоже ведьма. Соберусь с мыслями и сварю-таки нужное зелье, чтобы освободиться от туфель. Подругам я, к слову, тоже помогла с обувью. Варить зелье будем вместе.

Зато после того, как ведьмак нам таки не открыл — хорошее у него чувство самосохранения, а жаль, — мы с девочками решили устроить его лавке рекламную акцию. Принести, так сказать, добро полной ложкой, раз уж получить от трех ведьм просто в глаз он не захотел.

И какая же рекламная акция — не путаем с акцией устрашения — без правильного убранства лавки, песен и плясок? Вот и мы так решили.

— Тогда, может, просветишь-мр, что вы там с подругами сотворили на улице Красных Акаций? Хотя горожане уже настойчиво ее переименовывают в улицу Розового Ведьмака или Поросячьего Безумства.

— Ничего, — буркнула я и прошептала под нос наговор от головной боли. Полежу так немножко, и скоро все пройдет. — Лавку просто одному ведьмаку украсили…

Вспомнила это великолепие, и меня невольно передернуло. До сих пор жутко, то есть приятно, вспоминать эти поросячьего вида сердечки по всему фасаду здания — пятачки им не мы пририсовали, честно, и хрюкать тоже не заставляли, наверное… А какие мы ему цветы установили по бокам от двери! И не просто цветы, а самые настоящие венки. И ленточки там вовсе не черные были, а розовенькие. Как сердечки на фасаде. Правда, с черной окантовкой, но в моем теперешнем состоянии к мелочам цепляться не хотелось. Устала я просто после вчерашнего. Сильно… Мы же еще петь их научили! А это столько силы, столько силы…

— А еще, говорят-мр, — не отставал фамильяр, — туда менестрели со всего города сбежались.

Я снова приоткрыла глаз и заинтересованно покосилась на Бродягу.

— Зачем?

— Так репертуар пополнять. Менестрели признаются, что искусственные магнолии в венках такую ужасную чушь хриплым басом поют, что это даже местами прекрасно.

— Чего? — Я настолько удивилась, что раскрыла сразу два глаза.

— Ага, а сердечки подхрюкивают им в такт. Даже имя этим венкам свое собственное дали: Джигурделии. Кстати, так зовут жену главы тюрьмы. Говорят, когда она заходит к мужу и случайно проходит мимо камер с заключенными, спрашивая, как у них дела, многие начинают каяться в таких прегрешениях-мр, которых даже не совершали.

— Ой-ё-о-о… Теперь мне ни в коем случае нельзя попадать в тюрьму.

— А ты планировала-мр? — удивленно махнул хвостом Бродяга, но я только снова откинулась на кровать. — В общем, теперь лавка травника — новая городская достопримечательность-мр. Кое-кто даже предложил выбить в администрации города запрет на уборку этой инсталляции.

— Зачем? — ужасаясь все больше, спросила я.

Маленькая шалость явно начинала выходить за пределы маленькой.

— Так ведьмак же хотел все убрать. Так хотел, что чуть дом не спалил, а розовые сердечки и погребальные, то есть праздничные, венки только громче ора… петь начали, — пояснил фамильяр.

А я застонала и захотела спрятать голову под подушку. Но подушки не было.

— Бродяга, а где мое постельное белье и подушка с одеялом? — все же спросила с опаской.

— Тебе это правда-мр интересно?

— Не уверена, — честно ответила я.

— Вот и правильно-мр. Пусть начальник стражи и дальше спеленатым твоей простыней в лавке на полу валяется.

— Что?! — Я моментально вскочила с постели. — Где?!

— Да ты не беспокойся так-мр, — махнул кот лапой. — Мы вчера ему подушку под голову положили и одеялом укрыли. Все, как он и хотел.

— В смысле? — затормозила я у двери.

— Ну, он когда ночью к нам домой пришел…

— А он приходил? — продолжала удивляться все новым подробностям вчерашнего.

— Да, стучал в дверь, просил убрать инсталляцию у дома ведьмака. Но вы с подругами тогда еще не вернулись.

Я припомнила, что после того, как мы облагородили лавку травника, нам захотелось полетать над морем и встретить рассвет на маяке. А там Матильда с Ядвиной решили, что он как-то тускло светит. Вот Тильда и вспомнила последнюю разработку своих адептов — она сейчас так называет их шалости. Так что теперь это, похоже, будет самый яркий маяк в мире. Я еще не видела, но что-то мне подсказывало, что маяк будет показывать кораблям курс не только ночью, но даже и днем.