Развод по привычке

Глава 1. Когда желание стало вежливым

Он всегда спрашивал.

Не словами — паузой.

Тем, как замирал рядом, будто ждал разрешения. Как если бы между нашими телами существовала невидимая инструкция, и он боялся нарушить пункт о технике безопасности.

Кирилл всегда был таким. Осторожным до предела, словно я – фарфоровая статуэтка.

Только вот у этой статуэтки все тело горело в предвкушении.

Мне хотелось наброситься на собственного мужа разъярённой и возбужденной тигрицей. Самой опуститься на колени, рвануть ремень его брюк, взять его член так глубоко, чтобы офигел не только он сам, но и мое собственное горло.

Хотелось, чтобы после первого удивления он с видом победителя накрутил мои волосы на свой кулак, заставляя смотреть в глаза и усмехаясь.

Чтобы так же испытывающее и без ненужной жалости толкнулся головкой по самые гланды. Удерживая в руке мои волосы, а в моем горле – свой член.

Чтобы после так же за волосы, рывком заставил встать на ноги, толкнул на постель, срывая блузку, юбку… или в чем я там буду в тот момент, не суть важно.

Может, даже хрипло с придыханием прошептал на ухо – грязно, развязно:

— Ну, наконец—то… Теперь я буду делать с тобой все, что не сделал за пятнадцать лет нашего брака… Будешь умолять, но я не остановлюсь…

Дальше я никогда не доводила свою самую темную фантазию до финала – не потому, что обладала слабой фантазией.

ИИ—криейтор крупной компании, как—никак, до того подающий надежды иллюстратор. Не суть важно.

Меня накрывало какой—то неимоверно сильно жаркой волной, и я приходила в себя спустя время с намокшими трусиками, пылающими щеками и слегка сумасшедшим взглядом.

Накрыть могло где угодно.

Даже на совещании.

Мужчины каким—то образом ощущали запах желания, исходящий от меня в такие моменты, ерзали в креслах, поправляли галстуки и пили воду, не понимая, почему я стала мощным сексуальным магнитом в одну секунду.

Женщины едва понимали, что со мной, и в их глазах мелькала зависть.

Еще бы. Кирилл внешне похож на Тома Харди.

Это сходство было бы полным, если бы не взгляд, полный спокойной, почти щенячьей доброты и галантные манеры, но на уровне человека, который звезд с неба не хватает.

И если бы наш секс с первого дня свадьбы не был бы скучным и таким осторожным, что у меня сводило скулы.

Я намекала. Как могла.

«Ирочка, ну ты что, встань с колен… пол холодный… простудишься…» — он ни хрена не понимал, что я становлюсь на колени вовсе не для того, чтобы положить голову ему на бедра и попросить себя погладить.

«Ириш, это же шарф за двести баксов. Привязать? Ир, в самом деле. Успокойся». – уже без заботы. Но со скрываемым осуждением.

«Ира, я устал, и ты тоже. Давай я просто тебя поцелую, и ляжем спать»… — это когда я вышла в кружевном боди с чокером на шее, в котором он не разглядел ни малейшего намека на то, что мне хочется.

Секс не ушел из нашей жизни, нет. Два—три раза в неделю – как по протоколу.

Один сценарий.

Поцелуи. Нежность, которой давно пора было остаться в том периоде, когда я была еще девчонкой и не признавала свои желания.

Потом пресное «спокойной ночи», будто не заметил моей симуляции оргазма и выполнил свой долг по протоколу.

Я ловила себя на том, что считаю его вдохи.

Один — прежде чем прикоснуться.

Два — прежде чем лечь ближе.

Три — прежде чем его ладонь находила мой клитор.

Всё было аккуратно.

Правильно.

Как будто он делал что—то важное и боялся испортить.

Когда—то я любила эту осторожность. Мне казалось, в ней есть нежность. Теперь в ней была только вежливость.

Он касался меня так, будто извинялся.

Я лежала, глядя в потолок, и думала о том, что мы уже давно не смотрим друг на друга в такие моменты.

Не потому, что стыдно.

Потому что незачем.

Всё, что могло быть сказано телом, уже было сказано раньше — и больше не повторялось.

В этот раз я заученно застонала, не успев дорисовать в воображении своего же мужа, но с более внушительными мышцами и с наполовину сорванными доспехами, в этот раз римского полководца, захватившего поселение гунов.

Всегда у моей темной фантазии было его лицо. Актеры и мужчины с тик—тока у меня не прижились.

— Тебе удобно? — спросил Кирилл тихо.

Я кивнула.

Это был наш код. «Удобно» значило «терпимо».

«Хорошо» — «быстро».

«Можно» — «давай закончим».

Я не помнила, когда в последний раз сказала «хочу».

Он осторожно поцеловал меня в висок.

Туда, когда целуют, когда не уверены.

Когда боятся потребовать больше.

Его губы были тёплыми, знакомыми, и от этого становилось только холоднее.

Моё тело откликалось — потому что оно живое, а не потому что я была внутри этого. Я чувствовала всё, но будто через тонкую ткань. Как будто между мной и моими истинными желаниями стояла стеклянная стена..

Я закрыла глаза.

Когда всё закончилось, он лежал рядом, не касаясь, чтобы не помешать.

Я знала это движение — он отодвигался на сантиметр, будто давал мне пространство.

Когда—то это казалось заботой.

Сейчас — пустотой.

— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — ответила я.

Это было хуже всего.

Я повернулась к нему спиной. Не из обиды. Из усталости.

Внутри не было злости, не было боли, не было желания плакать. Только странное ощущение, будто меня аккуратно выключили, как свет в комнате, где больше никого нет.

На кухне тикали часы. За окном проехала машина. Дом жил своей жизнью, не замечая нас.