Развод по рецепту

Пролог

Светлана

Я так и знала.

Знала ведь. Чувствовала. Женщины такие вещи нутром же чуют.

Считать все не сложно. По взглядам. По чужим запахам. По тому, как муж вдруг перестает смотреть тебе в глаза во время ужина. Как раздражается от обычных вопросов. Как телефон кладет экраном вниз. Как задерживается на работе «еще на полчаса», а приходит за полночь.

Но одно дело, как оказалось, — подозревать. И совсем другое — распахнуть дверь собственного кабинета и увидеть, как твой муж страстно ублажает другую женщину прямо на рабочем столе.

Меня будто ударили под ребра, выбив воздух из легких.

Жора будто сразу и не смекнул, что я вошла, слишком увлечен был. Или не счел нужным акцентирироваться на мне. Пыхтел над ней с налитым кровью лицом, вжатым в шею этой девицы, а она тихо постанывала и цеплялась ногтями за край стола.

Белый медицинский халат валялся на полу рядом с моими отчетами, папками, документацией, которую я раскладывала весь вчерашний

вечер.

Мое рабочее место.

Мой кабинет...Наш кабинет.

Моя жизнь.

— Жора… — произнесла я, едва слышно.

Слова застряли в горле комом.

Муж резко обернулся.

Девчонка вздрогнула, дернулась, попыталась прикрыться, спешно натягивая брюки на бедра.

Волосы растрепаны, губы опухшие, щеки тоже раскраснелись.

Молодая. Очень молодая…

Новенькая медсестра из хирургии.

Настя.

Та самая Настя, которую я сама приняла на работу три месяца назад.

Господи.

Меня затошнило от одного вида этой картины.

Жора тяжело выдохнул, медленно отстранился от нее и с таким раздражением посмотрел в мою сторону, будто я сейчас ворвалась к нему без стука в параллельную личную жизнь. Будто я помешала чему-то крайне важному.

Ни страха.

Ни вины.

Ни капли стыда в его взгляде.

Боже мой…

Он спокойно застегнул ширинку, поправил ремень и провел ладонью по волосам.

Да и девочка вдруг перестала изображать смущение.

Села на стул, закинув ногу на ногу, и посмотрела на меня с каким- то вычурным превосходством.

С нотками какой-то мерзкой женской снисходительности, от которой у меня внутри все скрутило.

Я остолбенела посреди кабинета и смотрела на мужа так, словно впервые видела этого человека.

Так оно и было. Ведь напротив был явно не тот мужчина, которому я отдала жизнь.

Пятнадцать лет брака.

Пятнадцать.

Я прошла с ним сквозь нищету, кредиты, бесконечные ночные дежурства, десятки его поражений, долги клиники, проверки, скандалы с руководством.

Была рядом, когда у него опускались руки, когда его вышвыривали с должности — связи искала я.

Когда денег не хватало даже на аренду кабинета, подаренные бабушкой украшения продавала тоже я.

Я.

Не эта длинноногая девочка с вытянутыми губами.

И вот сейчас, уже именитый врач, Георгий Витальевич Самойлов смотрел на меня так, будто перед ним отработанный материал, а не жена.

— Дверь закрой с той стороны, Света, — раздраженно бросил он. — Потом поговорим.

У меня аж в висках загудело.

Дверь с той стороны?

Мне? Что?

— Да как ты посмел?— еле выдавила я.

Голос безвольно задрожал.

Сердце рвалось на мелкие куски.

Жора же только усмехнулся. Даже не смутившись…

— Так же, как и все мужики это делают, — поднял с пола халат и закинул на спинку стула. — Без трагедий давай.

Без трагедий.

Господи…

Мне это не сниться.

Я смотрела на человека, которого любила половину своей жизни, и чувствовала, как внутри что-то с корнем отрывалось.

— Ты совсем охренел?

Настя тихо хихикнула, зализывая волосы.

И вот это стало последней каплей.

Какая-то малолетняя паршивка в моем кабинете смеется надо мной.

Надо мной...

Жора подошел ближе, осмотрел меня с ног до головы и добавил:

— И раз уж зашла, скажу сразу, чтобы потом сопли не размазывать. С завтрашнего дня ты здесь больше не работаешь.

Я, мягко сказать, потеряла дар речи. Финиш.

— Че-го…

— Того. Настя займет твое место. Она моложе. Быстрее. Соображает лучше. А ты… устала, Свет. Давно устала. Выгорела. Поэтому…отдыхай иди домой.

Я не внемлела услышанному.

Смотрела на него и понимала — это конец.

Беспощадный конец моей жизни, в которой мой муж был центром вселенной.

Но это было только лирическое вступление. Основной акт этого безрассудного жестокого абсурда ожидал меня впереди…