Развод по-семейному. Разорванные узы

Глава 41 Злата

Загородный дом Якова очень просторный и уютный. Двухэтажный с подземной парковой. И даже теннисным кортом, который в данный момент заметен снегом.

Вокруг деревья и спокойная тишина. Я сразу чувствую ,как мне становится легче.

- Пойдем, - зовет он в дом.

Мы проходим внутрь. Он быстро показывает мне дом, а потом приглашает в просторный зал. Разжигает камин и предлагает расположиться рядом.

Мягкие кресла расслабляют. Я сразу же теряюсь во времени. Хочется все забыть и остаться здесь навсегда. Но я прекрасно понимаю, что это невозможно.

Он приносит по бокалу вина.

Я смотрю на трескающие щепки и чувствую, что мне невероятно комфортно.

- Все будет хорошо, - повторяет Яков.

- Спасибо, - произношу я.

Он ставит бокал и берет мою руку. Сердце на мгновение замирает, а внутри почему-то все сжимается.

- Злата, хватит уже благодарить. И «выкать» мне. Давно пора перейти на «ты». Мы уже не посторонние люди. Мы даже ночь вместе провели, - легкая улыбка касается его губ.

Я тоже улыбаюсь. Потому, что он прав. Ночь в одной комнате, когда нас застиг снежный буран – не забудется никогда.

- Я понимаю, что это странно звучит. Но мы все-таки сотрудники. И даже больше. Вы – мой руководитель.

- Злата, забудь об этом. Сейчас я совсем не твой босс. Я – мужчина. А ты – чертовски привлекательная женщина.

Я ставлю бокал на рядом стоящий столик. И понимаю, что выхода нет. Либо сейчас, либо никогда.

Если я откажусь, то другого шанса у меня не будет Яков не из тех, кто будет ждать годами. Но морально я не готова.

Хотя физически мое тело все уже решило. По нему предательски пробегают мурашки. И где-то внизу живота я чувствую это желание.

- Злата, - тихо произносит он, и в его голосе звучит столько страсти, что у меня перехватывает дыхание.

- Ты сводишь меня с ума, - тут же произносит он, и я вижу, как напрягается его челюсть. - Я больше не могу ждать. И делать вид, что ты просто сотрудница.

Я должна остановить его. Должна. Но вместо этого чувствую, как волна страсти накрывает меня с головой, и я не сопротивляюсь.

Не хочу сопротивляться.

Эта ночь - как падение в бездну.

Я забываю обо всем: о похоронах завтра, о развалившемся браке, о суде с мужем за детей, о том, что Яков - мой начальник.

Существуем только мы двое, его руки, его губы и его нежный шепот у моего уха.

***

Утро приходит слишком быстро. Я просыпаюсь в чужой постели, и реальность обрушивается на меня, как гром среди ясного неба.

Яков спит рядом, его рука лежит на моей талии, и мне одновременно хочется прижаться к нему и сбежать.

Что я наделала?

Он открывает глаза, и я вижу в них тепло, которое создает еще больший дискомфорт в моей душе.

- Доброе утро, - тихо говорит он.

- Мне нужно собираться, - отвечаю я, избегая его взгляда. - Похороны.

Яков кивает, не настаивая. Мы быстро собираемся.

Он варит кофе, ставит передо мной чашку и тоже молчит. Наверняка, понимает, что мне трудно.

В машине мы тоже едем молча. Он внимательно следит за дорогой. Я украдкой бросаю на него взгляды. Его каменный профиль перестает быть таким.

И уже сейчас я замечаю на его лице живые эмоции. Но он продолжает молчать. И я благодарна ему за это.

В зале прощания находится слишком много людей. Родственники, друзья отца, коллеги, знакомые. Столько людей пришло проводить его в последний путь.

Внутри все сжимается от невосполнимой утраты. Я стою у гроба, и чувствую невыносимую боль.

Он был мне настоящим отцом. Он любил меня искренне и безгранично. Совсем не так, как мать. Слезы стекают по моим щекам. А я не в состоянии даже смахнуть их.

- Не сдерживай их, - тихо произносит Яков, наклоняясь к моему уху. Он бережно берет меня за руку. – Тебе нужно проплакать все, и тебе полегчает.

Я киваю и смотрю по сторонам, ища взглядом мать. Но ее нет.

- Злата, я поехал. У меня две встречи сегодня и созвон по проекту в Новосибирске. Звони сразу, как что-нибудь будет нужно.

- Спасибо тебе большое, - наконец, выдавливаю из себя.

- Помни, что я всегда рядом.

Он сжимает мою руку и покидает прощальный зал.

Я выдыхаю и пробираюсь к Жене и Диане. Брат выглядит измученным, сестра держится, но вижу, как дрожат ее руки.

- Мама так и не пришла? - спрашиваю я тихо.

Женя кивает, сжав губы. Диана отводит взгляд.

Конечно. Она не простила отца даже после его смерти.

Прощание тянется бесконечно. Речи, цветы, соболезнования. Я киваю, благодарю, обнимаю людей, которых едва помню. Все это кажется нереальным, как будто происходит не со мной.

Время прощания заканчивается. Люди грузятся в автобусы. Кто-то едет на машинах.

На кладбище холодно. Ветер треплет черные ленты на венках. Гроб опускают в землю, и я смотрю на это, не в силах поверить, что отца больше нет.

Когда все заканчивается, люди начинают расходиться. Кто-то подходит, жмет мне руку, что-то говорит. Я отвечаю автоматически.

И тут я замечаю его.

Леша стоит поодаль, у старого дуба. Темное пальто, руки в карманах, лицо непроницаемое. Наши взгляды встречаются, и он не отводит глаз и не уходит.

Просто стоит.

Родственники разъезжаются. Я остаюсь одна у свежей могилы.

И тогда Леша идет ко мне.

Он останавливается рядом, и мы молчим. Ветер шумит в ветвях деревьев.

- Ты пришел, - говорю я наконец.

- Пришел, - эхом отзывается он.

Никаких скандалов. Никаких обвинений. Только усталость в его глазах.

- Он любил тебя, - говорю я, и голос не дрожит. - Отец хотел примирения. До самого конца.

Леша горько усмехается.

- С твоей матерью у меня никогда не будет хороших отношений, Злата. Никогда. И с Женей тоже. Он презирает меня. Но... - он замолкает, глядя на могилу. - Но решил попрощаться с ним. Не хочу, чтобы меня мучила совесть.

Я киваю. Мне этого достаточно.