Развод по семейным обстоятельствам

Глава 3

Алена

Закусив губу, стою у окна.

Уже почти восемь. Окна выходят во двор, и я вижу, как съезжаются машины, чертя темноту фарами. Позади на кровати лежит стопка одежды. Не смотрела что там, но черное платье и белье есть точно.

– Вы готовы? – служанка стучит и приоткрывает дверь. – Еще не оделись?

– Я не буду одеваться, – отрезаю я.

Еще не хватало наряжаться с непонятными целями на ужин. В своей одежде я чувствую себя уверенной. И не кукла, чтобы меня одевали.

Через пятнадцать минут спускаюсь в гостиную.

На улице уже темно. На втором этаже свет яркий, но на лестнице – уже приглушенно-спокойный. По бликам на полу вижу, что и в гостиной царит романтичный полумрак и горит камин.

Становится не по себе.

Позади идут служанка и охранник со второго этажа. Они отрезают пути побега, и все-таки я появляюсь на пороге.

За длинным столом трое мужчин. Стол заставлен едой, графинами, словно пригласили роту гостей. Но прибора только четыре. И три места из четырех заняты.

Сообразив, что я застыла от страха, охранник подводит меня к последнему месту, и усаживает. Предельно вежливо, обращаясь со мной, как с дорогой гостьей, но непреклонно.

Сердце бьется в груди, как маленькая птичка, когда я оказываюсь напротив троих мужчин. Стол просторный, места много. Но я сижу напротив, как на собеседовании.

Роман сидит в центре. Его я уже знаю.

Слева от него расселся мужчина в деловом костюме. Ему лет пятьдесят, у него широкоплечая коренастая фигуру. Узко посаженные маленькие глаза, сломанные уши и приплюснутый нос, как у боксера. На лице крупные оспины. Он буравит меня жгучим взглядом.

Второму – лет сорок. Он стройнее, симпатичнее, волосы не коротко стрижены, а красиво уложены. Но есть в нем что-то отталкивающее. Пожалуй взгляд… липкий, насмешливый и неуловимо опасный.

Не знаю, что здесь происходит, но ничего хорошего.

Снова смотрю на Романа.

– Зачем я здесь? – прямо спрашиваю Романа.

Они видят его, чувствуют, как хищники запах крови. Страх исходит от меня волнами и его не спрятать.

Они знают, что могут меня сожрать. И это никак не спрячешь.

– Поужинайте с нами, – просто говорит Роман.

Уютно потрескивают дрова в камине, но мои нервы напряжены до предела. Больше со мной не говорят. Служанка без разрешения наполняет мой бокал водой. Разделывают осетра и кладут кусочек мне на тарелку. Постепенно она заполняется закусками, о которых я не просила.

Мужчины начинают есть. Говорят о делах, но взгляды постоянно возвращаются ко мне. Когда они насыщаются и начинают смаковать напитки, становится совсем невыносимо.

Они смотрят напрямую, их взгляды шарят по мне. Я чувствую себя то ли вещью, то ли произведением искусства.

– Как этот неудачник отхватил такую красотку?

Это говорит тот, что моложе. Не мне – Роману.

Поднимаю глаза и пристально смотрю на него. Он хотел меня смутить? Не получилось. Слышать это обидно, и уже все понятно.

– Перестань, – говорит Беркут, заметив мою реакцию.

Понятно, зачем я здесь.

Кажется, это и есть те люди, от которых Дэн должен был прятать меня. Хорошо же спрятал – отдал прямо в руки.

Ничего не говорю. Просто молчу.

Его веселит мой взгляд.

Боксер с оспинами на лице мрачно жует, рассматривая меня жестокими, маленькими глазами.

В них нет сострадания.

И интереса особенно тоже.

Но он рассматривает меня с неприятным ощущением вседозволенности. Что с ней делать, спрашивают глаза.

Я ему не нравлюсь, он раздражен.

Из всех присутствующих больше всего бояться нужно именно его. Он самый жесткий. Мужчина с другой стороны тоже опасен – в нем я чувствую какую-то порочность. Не хотела бы оказаться с ним на свидании, например, сразу бы отшила.

И находится наедине с тремя мужчинами в чужом доме страшно. Это трудно скрыть, но я держусь. Моя прабабушка говорила, достоинство – единственное оружие женщины. Не главное. Единственное.

Она прожила очень долгую и трудную жизнь. Теряла родителей, мужа, двух из четырех детей. Прошла войны, голод, нищету и болезни. Сумела вырастить двоих детей – одну из них мою маму, дала им хорошее образование, путевку в жизнь и недюжинный запас жизненных сил и мудрости.

Достоинство – единственное оружие женщины.

Сначала я не понимала, о чем она говорит.

А затем поняла.

С тобой могут сделать все что угодно и не всегда есть возможность этому помешать. Через все испытания с тобой пройдут только твой характер и достоинство. Если они тебя не оставят – ты справишься с чем угодно.

Смотрю на Романа. Из всех присутствующих он кажется самым спокойным и разумным.

Ловлю его взгляд.

Враг безусловно.

И солгал, что с Дэном они друзья. Никогда у него таких друзей не было и быть не могло.

На тарелке почти нетронутая осетрина, руки сцеплены под подбородком. Он не ест. Просто устроил смотрины жены брокера, который продул их деньги.

У Беркута цепкий, умный взгляд.

Мужчина безусловно интересный. Если выбирать, из всех троих я бы предпочла его. Но, кажется, мне никакого выбора не оставят.

Чего они смотрят на меня, как звери?

Кожа покрывается колючими мурашками. Прицениваются, решают, что будут делать. Я надеюсь, что все придумала. Слишком живое воображение подсовывает страшные картины.

– Что будем делать? – спрашивает тот, что слева. – Скучно, Беркут. Нужно что-то решать.

– Согласен, – добавляет боксер, окончательно утратив ко мне интерес.

– Алена, подождите меня наверху, – говорит Роман, и меня прошибает током.

Какого черта я должна ждать его наверху?

Но охранник уже берет меня за руку, вынуждая подняться. Я смотрю в глаза Роману, пока меня не уводят. Не хочу устраивать сцену перед этими мужчинами.

Да и не изменит это ничего. Абсолютно ничего. Сохраняю достоинство.