Развод по-темному. Попаданка познакомится с мужем

Часть 1. Неприятности случаются

Резкий визг тормозов резанул по ушам, в глаза ударило светом, мир опрокинулся, кто-то громко и пронзительно закричал…

. . .

Вопль, нарушивший тишину утра, был моим. Только поняла я это не сразу, потому что сначала не узнала свой голос, а потом и себя. Я сидела на огромной постели с балдахином, а из зеркала напротив на меня изумленно таращилась кудрявая блондинка. Это типично и по-женски — начать новую жизнь с новой прически, но чтоб вот так кардинально…

Не успела я насладиться шоком и осмотреть место в стиле Ренессанс, в котором проснулась, как дверь распахнулась. Ворвавшаяся в помещение дама в корсетном платье и с перьями в высокой прическе ураганом пронеслась по ковру и, впившись ногтями в руку, рывком сдернула меня с постели.

Мелькнули острые коленки (мои!), я чудом, но устояла на ногах. Таким же чудом я успела придержать края застегнутой на честное слово и одну пуговицу мужской рубашки с широкими рукавами, которая служила мне пижамой. Явившийся вместе с дамой субъект в унылом костюме, похожем на классический смокинг с хвостом позади, деликатно отвел взгляд. В зеркало.

— Наконец-то! — воскликнула дама, отшвырнув мою руку, и угрожающе потрясла каким-то свитком. — Выметайся, потаскушка! Я и так достаточно терпела, позволяя пачкать родословную уважаемой темной семьи плебейской светлой фамилией, а репутацию моего дорогого Иза своим безнравственным поведением. И с кем! С его лучшим другом! Бедный мальчик, так обмануться…

Которого из упомянутых мальчиков она жалела, было не понятно. Вообще ничего понятно не было.

Дама в перьях тряхнула свитком. У меня перед носом развернулся документ с внушительной радужной печатью и не менее внушительной росписью, похожей на сердитого ежа.

Представилась мужественная рука с пушистым пером и скрип острого кончика по пергаменту…

Буквы на свитке были знакомые, только располагались столбиками, а не строками.

Дама тем временем продолжала:

— Тебе было позволено оставаться здесь, пока не придёт ответ, так вот, он пришёл! И́звер подписал бумаги, ты ему больше не жена. Я жалею лишь о том, что не рассказала И́зу о тебе гораздо раньше. У тебя час, чтобы избавить Да́ркести-холл от своего присутствия, Э́льзбет Фламм.

Последнее она фактически выплюнула. Я даже зажмурилась на мгновение, чтоб яд в глаза не попал. Срочно нужно было тихое место, чтобы обдумать полученную информацию и сообразить, что происходит, где я и кто все эти люди. А кто я? Всё ещё Лиза Фла́мер или эта вот Эльзбет? Если так, то сон про визжащие тормоза реален, а я… Я умерла. Или брежу. Или ещё какое-нибудь или, включая самое невероятное — я попала.

Хозяйка Даркести-холла, тряся перьями в прическе, удалилась с видом победителя. Мелкая служанка, которая всё это время пряталась за её спиной, опустила на пол довольно объемную красивую женскую сумку, после чего тоже покинула комнату. Дверь осталась открытой. И скучный тип, так и глазеющий в зеркало на мои коленки, остался.

— А-а-а, — на пробу протянула я, всё ещё удивляясь звучанию своего голоса, — а вы кто?

— Поверенный вашего бывшего мужа, госпожа Фламм, судебный пристав, с вашего позволения…

— Позволяю, — на автомате проговорила я, косясь в зеркало. У меня было странное ощущение, что я внезапно стала ниже ростом. Или это просто мебель такая внушительная?

— Мне поручено проследить, чтобы его распоряжения в отношении вас были исполнены должным образом.

— Каким? — спросила я.

— Вам следует покинуть дом вашего бывшего мужа так же, как вы в него вошли.

Мы с приставом одновременно посмотрели на сумку. Если до этого она казалась мне большой, то теперь не очень.

— Я взял на себя ответственность добавить к вашим личным вещам копию протокола заседания суда, ваш экземпляр акта гражданского состояния и чек на выдачу пособия для разведенных жен. Напоминаю, что его нужно обналичить не позднее десяти суток с момента развода. Срок истекает сегодня.

— Как сегодня?

— Почта. Всегда с ней так, — повинился пристав и зачем-то посмотрел в окошко.

Посмотрела и я. На провисшей от тяжести тонкой ветке с редкими желтыми листьями, в положении, противоречащем законам физики и логики, обнаружился крупный, иссиня-черный ворон. Скособочившись и вытянув шею, птица заглядывала в комнату, напомнив мне охочую до сплетен соседку.

— Я буду ждать в холле, чтобы отвезти вас в город, госпожа Фламм, — напомнил о себе поверенный.

Я повернулась на голос, но пристав куда-то делся. Зато явилась служанка-мышь и замерла в дверях. Мы помолчали друг на друга, затем она промямлила о хозяйском гневе и предложила помочь с одеждой, выразительно косясь на дверь в стене. Их там было две. Одна вела в ванную привычного вида, если не считать вензеля и позолоту, а вторая — в гардероб. Размер — можно жить.

— Только одно платье, — прошептала девушка.

Сказано — сделано. Подумаю потом. Но пока я в очередной раз изучала себя в зеркало, эта проныра свернула в рулончик какие-то вещи, сноровисто сунула в сумку.

— А как же?.. — шепотом спросила я.

— Это не платье, — так же шепотом ответила она и еще пальто мне принесла. Подстава или женская солидарность?