Развод по-темному. Попаданка познакомится с мужем

Часть 3. В темноте и в обиде

— Лиз, тебе уже четверть века, а ты до сих пор темноты боишься, как маленькая.

— Страхи от возраста не зависят, они просто есть. И я боюсь не темноты, а того, что в ней может прятаться что-нибудь неприятное.

— А если приятное?

. . .

— И..а? — осторожно вопросила я во мрак, войдя туда целиком, вместе с сумкой. Она была достаточно ценной, чтобы оставлять ее без присмотра в пустом зале, уже доказала свою боеспособность при свете, а значит, и здесь, в этом незнакомом темном месте, пригодится.

Тяжёлая бордовая портьера, перегораживающая вход в предположительно складское помещение, сомкнулась за спиной, и мне вспомнилось, как подружка троллила меня за неспособность в одиночку спуститься в подвал или идти зимним вечером через двор без фонарика.

Да, я боялась темноты. Не до панического визга, но в коленках уже образовалась некоторая неустойчивость. Утешало только то, что предположительно где-то здесь находился вполне живой и чихающий кто-то.

«Живой? Уверена? Муа-ха-ха-ха!» — принялось издеваться подсознание. Под ногой что-то хрупнуло, а мрак стал гуще, и отчего-то запахло горькой и дурманной ночью на побережье. Или мне показалось? Стресс и не такое с организмом делает. Например, из тёмно-русых и длинноволосых — кудрявых блондинок. Хотя, что именно там, в моём мире, у меня на голове наворотили, я уже не узнаю. Это здесь я кудрявое нечто в метр с кепкой против прежних ста семидесяти шести.

— Я позвал помочь, а не устраивать еще больший бедлам, — сокрушались в темноте голосом смертельно простуженного.

— Я… я… я ничего не вижу.

— Всё-таки заикаетесь, — еще сильнее расстроился мрак и чихнул. Наверняка уже жалел, что так опрометчиво пообещал мне место.

— Нет, — снова ответила я, старательно пялясь в сторону звука и, на всякий случай, не моргая, и зачем-то призналась: — Просто неуютно чувствую себя, когда темно.

— Это временно, сейчас тьморок, который вы раздавили, осядет, и вы их увидите, они немного светятся.

— Кто? — ужаснулась я, против воли вытаращившись еще больше.

— Не кто, а что. Сферы с закатами. Хотел выбрать один в качестве извинения и просыпал. На свету они портятся, пришлось воспользоваться первым подвернувшимся тьмороком. А поскольку у меня магическая аллергия именно на «Южную полночь», теперь я чихаю, а когда я чихаю, случается что-нибудь неожиданное. Так что руки у меня заняты, и мне нужны ваши, чтобы собрать закаты и теперь еще и тьморок «Южной полночи».

У меня уже глаза пересохли, и пришлось осмелиться и моргнуть. Ничего не такого не случилось: никто на меня не бросался, не захохотал жутким хриплым голосом и не куснул за лодыжку, только чуть в стороне шумно дышали ртом.

— Разве нельзя зажимать нос одной рукой, а второй собирать?

— Я так и сделал, теперь во второй руке нет места.

— Карман…

— Там тоже. В обоих. Я поздно подумал, что сферы нужно будет куда-то сложить, торопился из-за аллергии.

— Выйти не пробовали и что-нибудь от аллергии принять?

— Милочка, вы будто с луны свалились, никогда тьморок не использовали? Он же тянется следом за теми, кто был рядом, когда раздавили капсулу... Стойте! Если раздавите еще один…

Шевельнувшаяся я замерла с приподнятой ногой, едва касаясь пола мыском.

— Теперь только ждать, пока развеется, — пояснила темнота.

— Долго? — опасливо поинтересовалась я, стоять было неудобно, опорная нога возмущалась от дополнительной нагрузки.

— Где-то с полчаса, может больше. Теперь сложно сказать, вы раздавили точно такой же тьморок второй внутри первого. Ногу можно опустить на прежнее место.

— Вы меня видите?

— Да, но, как бы вам объяснить, очень оригинально.

— В каком смысле? — озадачилась я и тут же принялась представлять некое альтернативное зрение, лишающее одежд, и слегка смущаться. Белье на мне было не сказать, чтобы некрасивое, непривычное: шортики, чей скромный покрой компенсировался полупрозрачной кружевной тканью, и корсет, довольно удобный. Два комплекта именно этих не платьев были в свертке с юбкой и блузкой, который положила мне в сумку служанка леди Даркести.

— Специфика доступного мне зрения в темноте позволяет различать плотные участки человеческого тела. У вас… изящный скелет.

Обалдеть, как романтично… Приходите вы на рентген, а доктор вам: «Милочка, у вас такой богатый внутренний мир, особенно в области таза…»

— …Такой голос знакомый, — гудел во мраке работодатель. — Как вас зовут?

— Лиза.

— Как интересно, — в гудении добавилось романтишных обертонов.

Он сейчас со мной заигрывает или с моим изящным скелетом? Плевать, как бы узнать, какое здесь жалованье помощникам положено, а к жалованью — список обязанностей. И количество часов в рабочих сутках, а то читали мы про это их дремучее средневековье на лошадной тяге.

— А вы? Уже видите что-нибудь? Уже должны бы…

Действительно, уже и что-нибудь. Пол был усеян бледными, похожими на робких солнечных зайчиков оладушками разных оттенков розового, малинового и золотисто-оранжевого. Не отвлекал бы, заметила бы раньше. Как иногда чужая харизма глаза застит. Вот же не вижу, а дурное воображение представляет кого-то вроде «бульдозера».