Развод по завещанию. Муж-дракон в наследство

Глава 8

Быстро взяв себя в руки и вспомнив, зачем я вообще снова прибыла в этот дом, прошла вперед и опустилась в глубокое кожаное кресло у камина. Естественно, летом его разжигали редко, но все же заметила, что он вычищен. Взгляд метнулся к замершему в дверях управляющему. Видимо, со своими обязанностями он справлялся.

Стараясь больше не замечать присутствия еще и мужа, я отвернулась от него и уставилась перед собой. В библиотеке пахло старыми книгами и воском. Это помещение выглядело так, словно сюда давно никто не заходил, хотя бабушка книгами особенно никогда не интересовалась, и раньше это была, если можно так выразиться, моя святая обитель.

Теперь же все здесь казалось мрачным, тусклым и холодным.

Моргнув, я только сейчас сообразила, что смотрю, не мигая, на господина Андреса. Так вот чья двуколка была у крыльца. Он отбыл намного раньше меня, не забыв позаботиться и о моем транспорте.

Интересно, зачем такие траты, если нам нужно было ехать не просто в одну сторону, а в конкретное поместье? Ответ напрашивался сам собой — не желал компании. Нет, скорее, бесед.

Или расспросов?

Хм... Или, что, вероятнее всего, я не должна была услышать ничего ранее этого момента. А вот это жутко насторожило.

— Рад, что вы, леди Мианель, добрались без происшествий, — начал господин Андрес. — Я думаю, все мы понимаем, зачем здесь собрались. Я должен исполнить последнюю волю леди Савелы Шорнель и Люделы Харнион и зачитать вам их завещание... Одно на двоих.

Он продолжал говорить. Я пыталась сосредоточиться на его словах, но мысли упрямо ускользали. Перед глазами вставали картины прошлого. Как мы ругались здесь — бабушка считала, что я должна изучать лекарское дело и читать совершенно другие книги. Любимые мною энциклопедии бесконечно изымались с полок и прятались. Однажды бабушка демонстративно спалила в этом самом камине педагогическое пособие по счету. Я считала тот учебник бесценным. Даже спала с ним, пока ей не донесли об этом.

Бабушка корила меня за то, что я выбрала для себя совершенно иную специальность. Не ту, что считала правильной она. Возиться с чужими детьми? Вздор! Глупость! Не престижно и не денежно. Обыденно для женщины.

А вот целительство! Встать в один ряд с мужчинами, построить карьеру, открыть клинику... Чтобы наш род гремел...

Вот только я упорно не желала «греметь» и удовлетворять чьи-то завышенные амбиции, ломая свою жизнь и подстраиваясь под чужую мечту.

Моргнув, я снова попыталась прислушаться к словам нотариуса. Но не выходило. Это монотонное бубнение никак не заходило в мои уши.

Повернув голову, взглянула на стеллажи с книгами. Ничего не изменилось, все было на месте, в том порядке, в котором оставила я. За всем здесь явно следили, стряхивали пыль...

— Леди Мианель? — услышав свое имя, я вздрогнула и вопросительно взглянула на господина Андреса.

Он прервал чтение. В его взгляде читалось терпеливое ожидание.

Джаред резко наклонился вперед, его пальцы впились в подлокотники кресла.

— Прошу вас, повторите последний пункт, — его голос прозвучал слишком громко в тишине библиотеки.

Нотариус кивнул и снова пробежал глазами по пожелтевшему листу.

— Указанные выше наследники получают поместье и земли... — он выдержал паузу, — ...в случае, если они проживут в совместном браке один год ровно.

Последние слова повисли в воздухе. Я открыла рот от удивления, хлопнула ресницами и уставилась на мужа. Джаред замер, даже дышать перестал на мгновение. А потом его взгляд, горячий, как уголек, впился в меня.

Мое бедное сердце забилось с бешеной силой.

Это что за розыгрыш... Хотя чего-то подобного я и могла ожидать. Почему нет? Не сломали нашу волю при жизни, так достанут после смерти.

Плохие мысли? Да, но чего уж. Правда не всегда красивая, иногда она безобразнее лжи.

Во рту пересохло. В этот момент дверь библиотеки бесшумно приоткрылась, и в комнату вошла незнакомая женщина — рыжеволосая кухарка в белоснежном переднике, поварском чепчике и строгой черной форме. В ее руках обнаружился серебряный поднос с фарфоровым чайником и двумя кружками. Легкий аромат бергамота внезапно оживил тяжелую атмосферу библиотеки.

Я невольно выдохнула, когда кружка оказалась в ладонях. Пар поднимался тонкой струйкой. Сделала маленький глоток, чувствуя, как горячий чай слегка обжигает губы. Служанка молча кивнула, ее карие глаза скользнули по присутствующим с интересом, и она уже направлялась к выходу, когда вдруг остановилась.

— Не желают ли господа свежих булочек? — спросила она мягким, певучим голосом.

Данный вопрос прозвучал столь странно, что я невольно приподняла бровь. Завещание, и вдруг... булочки! Никто ожидаемо не ответил.

Женщина смутилась и тихо вышла за дверь, прикрыв ее, но не до щелчка.

Господин Андрес потер переносицу, достал из кожаного футляра очки и, надев их, снова углубился в бумаги. Его голос, монотонный и четкий, вновь заполнил библиотеку. Но теперь я слушала внимательно — каждое слово, фраза казались важными. Пальцы сжали кружку крепче, и я даже не заметила, как чай уже перестал быть горячим.

А в голове навязчивой мыслью крутилось: «Год. Целый год!»

Не выдержав, я резко подняла руку, прерывая монотонное чтение.

— Год — это просто не разводиться? — спросила уточняя. Мой голос прозвучал резче, чем планировала, уж слишком волновалась. — Или есть еще условия?

Господин Андрес покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Покойные леди... очень переживали, что ваш брак окажется несчастливым, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Поэтому они внесли изменения. Просто формальности будет недостаточно.

Джаред резко вскинул голову.

— Несчастливым? — прорычал он. — Да боги с этим. Но откуда такая... «надобность» в новом завещании? Они обе даже не болели, и если бы я своими глазами не видела их тела в храме, то подумал бы — это розыгрыш. Моя бабушка была тем еще манипулятором и умела добиваться своего, подруга ей в этом не уступала. Но все это реальность, поэтому я хочу знать, когда было написано это завещание и почему?!