Развод. Почти не изменил

2

Я не шевелюсь.

Даже не дышу.

Чужое женское имя холодит кожу как сквозняк.

Алёнка.

Муж счастлив сейчас. Он расслаблен, улыбается, обнимает, ласкает… не меня.

Мне кажется, что в комнате становится меньше воздуха.

Или на моей груди внезапно появляется что-то тяжёлое. Гранитная плита.

Лежу и смотрю в потолок. Считаю вдохи. Один. Два. Три. Сердце стучит где-то в горле. Я не думаю о том, что, кажется, муж мне изменяет. Эта мысль слишком большая, чтобы поместиться в мой разум вот так сразу. Сначала приходит другое – ощущение, что меня вынесли из собственной жизни и поставили где-то в стороне, как лишний предмет.

Я не плачу, не паникую. Просто лежу и слушаю спокойное дыхание мужа. Он больше ничего не говорит, не смеётся, однако незнакомое женское имя остаётся между нами, как третье тело под одеялом.

Когда я понимаю, что не смогу уснуть, аккуратно выбираюсь из кровати. Пол холодный. На ночь мы выключаем отопление, и воздух холодит кожу.

Машинально накидываю кофту, беру трость – она стоит у тумбочки, как напоминание о том, что я всё ещё не вернулась в «норму» после аварии.

Я ненавижу это слово.

Что такое «норма»? Кто вообще с ней сталкивался?

На кухне я ставлю чайник, просто потому что не могу придумать ничего другого, чем можно себя занять. Мне холодно. Выпью ромашковый чай, заодно успокоюсь.

Да и я замёрзла, надо бы согреться.

Или нет, наоборот, мне жарко.

Я потерялась в шоке и не могу разобраться даже в собственных ощущениях.

Внезапно понимаю, что меня бросает в пот. Ладони влажные, сердце колотится так, будто я пробежала марафон.

Опираюсь на столешницу и жду, когда паника отпустит.

Если муж мне изменяет, то… наверное, я не должна этому удивляться.

Наверное, он даже имеет на это право.

Полтора года назад я очнулась в реанимации.

Авария была быстрой и неожиданной, как и всё, что ломает жизнь. Удар машины, крик, белый свет. Потом операционная, высокие потолки, чужие руки. Боль, боль, боль. Сон.

Перелом костей таза и бедра.

Врачи говорили очень много, использовали непонятные слова. Я поняла только одно: мне предстоит длительная реабилитация.

Дима был идеальным мужем. Он не отходил от меня, делал со мной упражнения, учился перевязывать, готовил вкусную еду…

Ладно, не вкусную, а едва ли съедобную, но попытка засчитана.

Он обнимал меня, когда я плакала, терпел мои срывы и моё молчание. Ни разу не сказал, что ему тяжело. Ни разу не показал раздражения или нетерпения.

Я смотрела на него и думала, что мне невероятно повезло.

Мы женаты пять лет. До аварии мы ездили в походы, в горы, часто ходили в клубы, на вечеринки, в гости, на концерты…

Мы были в постоянном движении.

Мы собирались завести ребёнка.

А потом случилась авария. Полтора года назад.

И всё изменилось.

Мы стали парой, которая смотрит телевизор по вечерам. Которая гуляет в парке в дневное время, муж везёт жену в инвалидной коляске. Время от времени, когда у меня были силы, мы выбирались в кино или в театр, но редко.

Полтора года назад наша жизнь была поставлена на паузу.

Теперь мне уже намного лучше. Я всё делаю сама, хожу, хотя и с тростью. Врачи говорят «прекрасная динамика». Но каждый шаг всё ещё даётся телу как отдельное решение. Я быстро устаю, не могу гулять вечерами.

Я не та женщина, с которой Дима познакомился чуть больше пяти лет назад и которую полюбил. А это значит, что обещания, которые мы дали друг другу, недействительны.

Чайник щёлкает. Я наливаю воду, бросаю пакетик ромашкового чая в кружку, заливаю кипятком и сажусь за стол. Кутаюсь в плед.

Руки дрожат. Я думаю не о Диме, а о себе. О том, что не имею права злиться.

Если у мужа есть другая женщина, то я понимаю, почему и как это случилось. Дима выходил меня, выстрадал случившееся вместе со мной. Если он нашёл себе новое, гарантированное счастье, то я не имею права ему мешать.

Это самая страшная мысль. Не ревность. Не обида. А тихое согласие внутри. Я действительно изменилась. Женщины, которую Дима полюбил, больше нет.

Мы познакомились в походе, на горном склоне. Заключили пари, кто быстрее спустится вниз. Я выиграла, потому что это было моё третье восхождение, и я знала секретный короткий путь.

С тех пор мы не расставались.

Мы ездили по всей стране, ни минуты не сидели спокойно.

Мы горели.

А теперь…

Смотрю на свои ноги, на лежащую на соседнем стуле трость, и мне кажется, что я заранее проиграла борьбу за моего мужа.

Борьбу, в которую даже не собираюсь вступать.

Делаю глоток чая, когда слышу шаги. Щёлкает выключатель в коридоре.

– Наташ? – Голос мужа хриплый, сонный. Он появляется в дверях кухни и сразу останавливается. Его взгляд цепляется за плед, за мою позу, за трость на стуле. За всё сразу. – Что случилось? Тебе плохо?

Я отвечаю не сразу. Смотрю, как пар поднимается от кружки и исчезает. Как и всё остальное – исчезает, если долго смотреть.

– Ты обнял меня во сне и назвал именем другой женщины, – говорю спокойно.