Развод под ключ

Глава 1. Аналог

Бетонная пыль въедалась в кожу, оседала на волосах и скрипела на зубах, сколько бы воды я ни пила. Я потерла переносицу, наверняка оставляя на лбу серую полосу, и снова развернула чертеж на шатком столике прораба.

— Петрович, я не приму эту плитку.

Грузный мужчина в спецовке перестал жевать спичку и тяжело вздохнул, всем видом показывая, какую вселенскую скорбь вызывает у него общение с женщинами на объекте.

— Яна Владимировна, ну чего вы начинаете? Поставщик подвел. Максим Юрьевич лично сказал брать аналог, сроки горят синим пламенем. Сдача через две недели. Какая разница, блестит она или нет? Народ сейчас непривередливый, им бы ключи получить побыстрее и все.

— Мне есть разница. И жильцам будет, — я постучала пальцем по глянцевому образцу, на котором уже виднелся жирный отпечаток чьего-то пальца. — Мы утверждали матовый керамогранит. А это – каток. Это входная группа, Петрович. Люди с улицы пойдут, снег, грязь. Через месяц это превратится в исцарапанное позорище. Снимайте.

Я вышла из душной бытовки на воздух, плотнее запахивая пальто. Октябрьский ветер пронизывал насквозь, забирался под кашемировый свитер. Вокруг шумела стройка ЖК «Северный» – моего проекта, который я вынашивала полтора года и который сейчас, на финише, медленно, но верно превращался в обычный «эконом» усилиями моего мужа.

Я устала. Не той приятной усталостью, когда видишь результат и гордишься собой, а вязкой, тягучей тяжестью. Хотелось просто сесть на кучу песка, закрыть глаза и выключить звук. Чтобы не слышать визга болгарки и мата рабочих.

К воротам, поднимая веер грязных брызг, подкатил черный внедорожник Максима. Я невольно выпрямилась, поправила каску, провела ладонью по пальто. Привычка «держать лицо» перед мужем выработалась за десять лет брака намертво.

Раньше я встречала его с радостью, сердце подскакивало. Теперь в солнечном сплетении появлялся только легкий спазм напряжения.

В каком он настроении? Не забыла ли я что-то сделать?

Максим вышел из машины, не глядя под ноги. В дорогих ботинках – прямо в жирную грязь. Он был раздражен, это читалось по резким, рубленым движениям. Следом с пассажирского сиденья выпорхнула девушка.

Я нахмурилась. Я знала всех сотрудников офиса, от бухгалтерии до клининга. Этой я не видела ни разу.

Молодая. До неприличия молодая — двадцать два, от силы двадцать три. В кислотно-ярком пуховике, едва прикрывающем поясницу, и без шапки. Волосы рассыпаны по плечам – красиво, но глупо на объекте, где пыль стоит столбом.

— Привет, — Максим кивнул мне, проигнорировав дежурный поцелуй в щеку. Он даже не посмотрел мне в глаза — его взгляд скользнул по моей каске, по пальто и ушел куда-то в сторону котлована. — Чего мерзнешь? Петрович звонил, ныл. Говорит, ты работу стопоришь.

— Я не стопорю, Максим. Я пытаюсь спасти холл. Они закупили дешевый глянец вместо мата. Это травмоопасно.

— Зато он на складе был, — отрезал муж. — Яна, выключай эстета. У нас кассовый разрыв маячит, если до первого числа акт не подпишем. Люди заедут, коврики постелят, и плевать им на твой гранит.

— Это репутация, Макс... — начала я привычную мантру, от которой у самой уже сводило скулы.

— Это бизнес! — рявкнул он.

Двое рабочих, тащивших арматуру, испуганно пригнули головы и ускорили шаг. Максим шумно выдохнул, провел ладонью по лицу, сгоняя раздражение. Словно вспомнил, что мы не одни.

— Знакомься. Это Илона. Дочка Вадима Сергеевича. Она у нас теперь стажируется. Папа попросил ввести в курс дела. Пусть походит с тобой, посмотрит, как «наводится красота».

Девушка улыбнулась. Улыбка была широкой, открытой и какой-то... липкой.

— Здравствуйте, Яна! Так интересно! — защебетала она. — Я вообще-то на экономическом училась, но папа говорит, в стройке деньги лежат. А дизайн – это же так мило. Шторки, вазочки, подушечки...

За ухом противно заныло – верный признак подступающей мигрени.

— Дизайн – это эргономика, инженерия и сценарии жизни, Илона, — сказала я максимально ровно. — А шторки – это декорирование.

— Ой, ну не душните, — хихикнула она и взяла Максима под локоть. Словно искала поддержки.

Я ждала, что Максим отстранится. Или хотя бы дернет рукой. Но он стоял, словно так и надо. Даже чуть подался к ней корпусом, расслабляясь.

— Максим говорит, вы тут главная по уюту, — продолжила Илона, окидывая скептическим взглядом серый бетонный фасад моего «скандинавского» дома. — А мне кажется, вот тут, на входе, надо бы чего-то поярче. Скучно же. Серое всё, как в тюрьме. Может, зеркала во всю стену? Или колонны золотые? Ну, чтобы человек зашел и сразу понял – богато!

Я посмотрела на мужа.

Скажи ей. Ты же строитель. Ты же понимаешь, что золотые колонны здесь будут выглядеть как седло на корове.

Но Максим перевел взгляд с фасада на Илону, и жесткая складка между его бровей разгладилась. Он смотрел на нее не как на дуру. Он смотрел на нее с интересом. С тем самым снисходительным мужским интересом, которым он сто лет не смотрел на меня.

— А что... В этом что-то есть. Зеркала пространство расширят. И дешевле, чем твой фактурный бетон, Яна.

Земля под ногами стала вдруг предательски зыбкой.

— Максим, ты серьезно? — я шагнула к нему, стараясь не замечать девицу, висящую на его локте. — У нас утвержденный проект. Рендеры на сайте. Люди покупали «нордик», а не провинциальный клуб нулевых.

— Люди покупали метры! — жестко оборвал он. — Илона дело говорит. Свежий взгляд. А ты, Яна, зациклилась. Тебе лишь бы бюджет раздуть. Короче, так. Плитку кладем ту, что привезли. На стены – зеркала, Илона найдет поставщика, у нее там какие-то знакомые были.

— Но...

— Всё, Яна. Разговор окончен. Езжай в офис, подготовь смету на изменения. А мы с Илоной еще по этажам пройдемся. Ей полезно.

Он повернулся ко мне спиной и двинулся к подъезду. Илона засеменила следом, смешно перепрыгивая через лужи на своих каблуках. На пороге она обернулась. Во взгляде не было торжества злодейки из сериалов. Скорее, снисходительное любопытство. Так смотрят на старую, добротную, но безнадежно вышедшую из моды мебель. Вроде и выбросить жалко, но в новую жизнь уже не возьмешь.