Развод под прицелом объектива

Глава 18

Фотографии из конверта веером разлетелись вокруг меня. Смотрю на них и тошно, хочется залезть под горячую воду и долго-долго тереться мочалкой, чтобы содрать всю кожу, а с ней и все воспоминания о его прикосновениях.

Женские руки и до ужаса знакомая спина. Ее я уже несколько лет вижу рядом с собой в кровати. Вот от самой шеи идет татуировка, а на спине небольшой шрам в районе лопатки - в детстве через велосипедный руль летел.

Сглатываю слезу. И так все очевидно было, но одно дело догадываться, даже знать, а видеть - совсем другое дело.
Злость и обида закипают внутри. Ничего, я не первая, и боюсь, что не последняя. Ух, Нестеров, устрою я тебе “счастливую жизнь”.

Иду в ближайшую кофейню, беру омлет и кофе с собой. Сегодня последняя девушка, Гошкина протеже, которую я фотографирую. С остальными пусть, как хочет объясняется. Я бы и эту отменила, но что-то мне подсказывает, что эта встреча знаковая. Да и девушка собиралась - макияж, прическа, бельишко для съемки покупала.

Нет, и студию эту сдам. Это последняя съемка. Буду искать другую нишу - еду фотографировать, пейзажи, интерьеры - все, что угодно.

Должна же быть паника. А на душе спокойно, как-то странно. Может, потом накроет?

- Тук-тук, - приоткрывается дверь. - Ульяна, можно? Я сегодня на съемку к вам записана.

- Смелее, проходите.

Через секунду красотка появляется в студии. Высокая, красивая, я по сравнению в ней пигалица. Розово-персиковые волосы лежат завитками.

- Я Саша, - протягивает руку.

Чем отличается фотограф от других людей? Умеем замечать детали, даже крохотные и, на первый взгляд, не очень важные.

Смотрю я на ее кисть, я же видела ее недавно.Недавно, рядом с Гошкиной спиной. Вот так ситуация. Любовница к жене на съемку пришла, не побоялась, такое только в фельетоне прочитать можно.

- Проходите, вот за ширмой можете подготовиться.

Конечно, сейчас я могу закрыть студию на ключ и пытать девушку кипятком. Но я выбираю тактически другой путь. Интересно, кто делал те фотографии? Если сама Александра, потом отправила их мне, а потом еще и пришла на съемку - она считает, что бессмертная? Или это кто-то другой, но кто?

А жизнь перестает быть томной.

- Саш, а вы как ко мне попали? У меня запись на сто лет вперед. А мне помощник позвонил, сказал,что вас в расписание очень надо поставить. У вас какая-то высокая должность в налоговой или в пожарке, - улыбаюсь во весь рот, хотя руки чешутся схватить табурет.

- Ой, нет. Я в айти работаю. А место к вам мне по любви досталось и великой дружбе.

- С подругой поменялись? Так, вроде обмена в расписании не было. Вы не думайте, что я против вас что-то имею. Это я по поводу своего помощника хочу выяснить, вдруг он оплату от вас получил, а от меня скрыл. Я все же за чистоплотность во всех отношениях.

- А нет, я уже испугалась, думаю, вдруг вы меня в чем-то подозреваете. А я ничего не платила, только телом, - смеется. Выходит из-за ширмы. Нежно-голубое белье, хотя его скорее нет, так одни завязочки.

- Ого, это вы для своего ухажера съемку делаете, может, постер приличный забабахаем? В кабинете или в спальне повесите, для повышения тонуса так сказать, - накидываю варианты. Говорю почти без умолку, чтобы не впасть в грусть и не сломать, что задумано.

- Ага, ток сначала его змеюку подколодную надо выгнать из дома, но мне этого не надо. Я с него получаю, что мне надо, а дальше пусть сам разбирается. Вы же знаете этих мужчин. На днях мне тут высказал, что девушка из любовницы никогда не станет женой, видете ли, у них функции разные. А вчера взбесился, сначала с ней орал, потом на мне зло срывал.

Философ, твою мать. Вот, значит, у кого он ночевал сегодня.

- Саш, тату можно не замазывать, я в редакторе уберу. Так чище получился, чем под тоналкой слой выровнять.

С непониманием смотрит на меня.

- Ты о чем?

- Я про шею, - показываю пальцем на границу волос, почти за ухом.

- А, так это не тату. Это следы наказания. Черный засос.

Фу, как мерзко.

Начинаю съемку. Делаю пару кадров, “пристреливаюсь”. В голове крутятся слова Надюхи Раисе Захаровне “ Сучка, ты крашенная!” Вот бы тоже посадить ее на раскаленную плиту, вот в этих едва заметных стрингах.

- Так, значит, вы любовница моего помощника? Я не осуждаю, он на морду смазливый, только дурак и великий бабник. Вы с Сережей поосторожнее, - вру, чтобы добыть больше информации.

- Нет, никакого Сережу я не знаю. Меня Нестеровы позвали, Георгий.

Кровь хлынула к щекам, во рту снова металлический привкус.

- Тот самый Георгий Нестеров, - как будто чиним вселенский заговор. - Из айти мира?

Александре почему-то льстит, то что я знаю своего мужа, она собрав губы “куриной жопокй”, согласно кивает.

- От него столько баб приходят. Некоторые, как будто с трассы, после жаркой ночи с дальнобойщиками. Но тут дела вкуса, а Георгий Геннадьевич, кажется, количеством берет.

Кладу камеру, несу ей ежедневник .

Вот, зелеными кружками обведены - все его.

Лицо моей новой знакомой меняется.
- Вы серьезно? А зачем мне это все рассказываете? - брезгливо вздергивает носик.

- Фотограф, он же как гинеколог. Если я вас почти голышом вижу, буквально в душу вам заглядываю, какие могут быть секреты. И моя гражданская позиция - чтобы венерические заболевания не распространялись с такой скоростью.

- В смысле? - Сашка старается держать лицо, делаю два кадра.

- На днях у меня тоже модель была. И с Георгием она дружила, и Григорием иногда, - называю обоих, чтобы сразу двух мух одной рукой грохнуть, - Так кто-то из них ей подарил “прекрасных” заболеваний букет. Теперь лечится.

Александра бледнеет. Ищет опору глазами.

- Саш, да вы не волнуйтесь, может, она еще от кого это все принесла. Я же не детектор лжи, мне о чем сказали, я и поверила.

- А вы Нестерова откуда знаете, тоже в его сети попадали?