Развод под прицелом объектива

Глава 19

- Гошка, ты офонарел? Я думала, что я у тебя одна, а у тебя бабы табуном. Без свежей справки от венеролога и не подходи. Скотина, - Сашка орет в трубку. - Теперь перед тем как своего "дружочка" в меня впихивать, час его в мирамистине мариновать будешь. Или без предохранения не подходи, а то чувствствительность ему не та. Тварь!

Что за хрень творится? Я никогда не клялся ей в любви и верности, и о том, что у меня есть жена, не скрывал. И не только жена.

- Ты коней по придержи. Рот закрой, что орешь, какие бабы? - гаркаю в трубку. - Какой мирамистин?

- Нестеров, какая же ты тварь! - визжит, как будто мышь увидела. - Ладно жена, я сама к ней под бок пришла и на ее часть претендовала. Но ты! Как мог! Герой-любовник сраный!

- Заткнись! - рявкаю. Сашка замолкает. - Ты с ума сошла, ты мне какие-то предъявы кидаешь? А нахрен они мне нужны? Мужику своему мозг полощи, а мне не надо.

Сжимаю руки в кулаки, ненавижу истеричек. Орет, что-то бормочет, как я должен понять, и что, и зачем? Да и для чего мне этим мусором мозг засорять? У нее одна задача, чтобы я вышел от нее с пустыми яйцами и хорошим настроением.

- Чтобы ноги твоей не было больше у меня! Придурок. - воет, как раненый зверь.

- Проистеришь, потом все расскажешь. Твои вопли мне не очень интересны.

Это какой-то пипец, любовница решила, что она право голоса имеет? Даже Ульянка себе такого не позволяет, так она вроде по документам мне близкий родственник. Но у нее чувство собственного достоинства есть, голова на плечах.

Надо и в ее муравейнике палкой пошерудить, чтобы не захрясла.

Набираю номер, гудок идет, а она трубку не берет. Набираю еще раз, пока самое “настроение” напомнить ей, кто в доме хозяин.

- Что надо? - на третий звонок нехотя отвечает.

- Нестерова, если ты забыла, то ты еще моя жена. И должна ночевать дома. Жрать готовить, обслуживать меня. Сегодня чтобы дома была, а по твоим действиям я тебя, возможно, и прощу. Все твои взбрыкивания.

- Да-да, у тебя без меня жен хватает. Сегодня одна приходила, вся в следах от твоей любви. Знаешь, я не привыкла подбирать чужое. Брезгливость обострилась. И муж мне такой не нужен, и прощение в задницу себе запихни. Господи, какое счастье, что я не забеременела от тебя! Как же я благодарна миру, что все твое дерьмо, прикрытое газеткой, сейчас раскрылось.

Говорит так спокойно, без истерик и обвинений, бесит еще больше. На этот тон даже ответить толком нечего.

- Ты в своем уме? Значит, муж тебе не нужен? А ты сама без меня кто? На паперть пойдешь, “кормилицей” торговать, - говорю все, что приходит в голову, не думая особо. Мне нужно найти ее больную точку, чтобы ее скрючило от моих слов.

- Гош, на своем примере знаешь? Я думала, ты бизнесмен, а получается, ты с бабами спишь, а они тебе по копеечке скидываются?

- Тварь, я тебя уничтожу.

Отбивает звонок. Улька думает, что зубы отрастила, огрызаться может, то мы это еще посмотрим.

Испортила мне все настроение, как теперь работать. Отдаю несколько распоряжений по отделам, нужно в любом состоянии имитировать бурную деятельность. Сейчас если что-то из коллег еще рот откроет, прибью.

А что же Сашка взъелась, кто и что ей принес. Твою мать, она ж, наверное, у Ульки на съемке была, вот почему та сказала следы любви видны. Да и ладно, и Улька никуда не сбежит, и Сашке найду, чем рот закрыть. А нет, так голодных баб видимо-невидимо.

Интересно, что Улька ей наплела. Вот, скотный у бабы характер стал, наверное, наврала ей с три короба. А Сашка ранимая, вот и поверила. Что она там про триппер говорила? Сейчас одним звонком я Ульянку Нестерову уничтожу.

- Марат, привет! У меня тут форс-мажор, убирай все съемки Ульяны. Ей ни слова. Со здоровьем у нее не очень, но она ж привыкла работать. Ты просто убери ее из расписания, а я сам аккуратно сообщу.

- Гош, ну хреново. К Ульянке запись на сто лет вперед, и не заменить нам ее. Уровень не тот.

Марат - агент нескольких модельных агенств, мой друг юности. Деньги любит больше всего в жизни, а о совести и никогда не слышал.

- У вас что один фотограф?

Придурки, как можно так бизнес вести, все яйца на одну Ульку ставить.

- Блин, ну, конечно, есть. Просто у твоей жены есть дар, с ней заказчики хотят работать. Подвели вы нас, Нестеровы, - в голосе претензия и сожаление. - Ульянке здоровья, мы всегда ей рады. Но ... у нас по контракту срыв съемки - приличная неустойка. Придется платить... Гош, ты мне друг, но сам понимаешь, деньги есть деньги.

- Брат, без обид. Ульку подштопаем, и все на круги своя пойдет. Не переживай.

А вот неустойка - отлично. Узнает Улька о ней, когда такая деньга набежит, что только муж сможет помочь. Вот и придется ей ковриком прикроватным стелиться, в ногах ползать. А я так уж и быть стану для нее спасителем. Будет мне всю жизнь должна и рот будет бояться открыть.

Работа снова перекладывается, уже нормальный такой снежный ком образовался.

Да, Нестеров, со своими бабами так и бизнес потерять можно. Еще три дня тебе на то, чтобы со своим гаремом разобраться, а потом только работа.

Ульянку надо около дома стеречь, все равно за вещами приедет. И ей от меня не сбежать, посажу ее в бункер, пока мозги не появятся. Права мать, надо было ее воспитанием раньше разняться.