Развод под запретом

Глава 1

Четыре утра. Все нормальные люди спят и только я на кухне в одних трусах и футболке жарю мужу блинчики. А еще нормальным людям не взбредет в голову переться через полгорода в пять утра в больницу к мужу, который на дежурстве.

Но я, видимо, к нормальным людям не отношусь, потому что я так по нему скучаю, что готова на любые подвиги. Мы ведь толком три недели не виделись, а вчера я вернулась с поезда поздно, когда Наум уже ушел на дежурство.

Сначала пришлось уехать в Казань на симпозиум, потом сразу оттуда в Москву, чтобы поддержать подругу Ларочку на защиту кандидатской. Потом готовиться к своему докладу… С Наумом мы, конечно, все время на связи, но даже видеозвонки – это ничто. Хочется быть рядом, обнимать…

Я так истосковалась, что даже не заснула. Полтора часа поворочалась в кровати и встала. Слишком уж пусто без него в квартире.

Зато сейчас приеду к нему, пока отделение еще пустое, и можно будет хотя бы позавтракать вместе. Может даже обнять, если повезет и ночь была спокойная.

А если совсем повезет...

Я улыбаюсь своим коварным мыслям и чувствую, как щеки теплеют. Господи, мне почти тридцать, а я краснею при мысли о собственном муже! И в животе такое волнение, словно мы не женаты уже почти десять лет. А вместе и того больше…

Стопка блинчиков растет. Я быстро заворачиваю в них сладкий творог, как обожает Астахов, потом принимаю душ и переодеваюсь. Не наряжаюсь, но белье надеваю красивое. Черное кружевное, которое Наум подарил на годовщину и которое я с тех пор надевала всего пару раз.

Потому что в обычное время нам обоим некогда. Вот и приходится навещать мужа на работе, будто на полноценном свидании. Но именно этого нам и не хватает. Свиданий, спонтанности и общих впечатлений.

Вызываю такси и с предвкушением разглядываю еще спящий город. Чувствую себя влюбленной девчонкой и еле сдерживаюсь, чтобы не улыбаться.

Охранник на проходной мне уже хорошо знаком, так что легко пропускает меня внутрь.

– О, Юлия Сергевна! Давненько вас не было, – улыбается Егор Семеныч, снова усаживаясь за свой кроссворд. – Вы же к Науму Андреичу? Проходите, проходите. Тихо у нас сегодня, ночь спокойная была.

– Спасибо. Я тихонько, – обещаю с улыбкой.

– Идите-идите. Он порадуется, – добродушно подмигивает мне Семеныч.

Оставив пакет, чтобы не шуршать им, я забираю контейнер и прохожу к лестнице.

Конечно он порадуется. Мы три недели не виделись, а тут я в ординаторскую вваливаюсь с блинами и в кружевном белье. И впереди как минимум час наедине.

Поднимаюсь на третий этаж и пробираюсь тихонько к ординаторской. Раз дежурство спокойное было, значит, спит сейчас. Я уже предвкушаю, как распахну дверь, как Наум проснется, не поверит спросонья, а потом притянет к себе, уронит на диван и…

Толкаю дверь и застываю на пороге, не в силах даже вдохнуть. Словно в солнечное сплетение с размаху таран всадили.

Астахов и правда спит на диване, вот только не один. И полуголый. А может и голый, просто он… они… укрыты наполовину.

Контейнер выскальзывает из рук и с глухим стуком ударяется о плитку пола. Крышка соскакивает и блинчики рассыпаются, но мне уже на них наплевать.

Я не могу оторвать взгляда от светлой макушки, что лежит у мужа на плече. Сама блондинка прижимается к нему, тоже голая. Она молоденькая совсем, может лет двадцать, и я откуда-то знаю, что это та самая новенькая медсестра, которую Наум упоминал в разговоре пару месяцев назад.

“Толковая девчонка, далеко пойдет.”

И правда, далеко пошла.

Астахов поднимает голову от подушки, разбуженный звуком, и сонно смотрит на меня.

И вот этого я не забуду никогда. Он не побледнел, не вскочил и не начал оправдываться, застигнутый врасплох. Нет, первое, что он сделал, – накрыл девушку простыней. Ее. Не себя. Ее.

Позаботился.

– Юля? – вопросительно зовет он хриплым после сна голосом.

Блондиночка тоже просыпается и, увидев меня, округляет глаза и тут же перепуганно натягивает простыню до самого носа.

А Наум… у него во взгляде ни стыда, ни раскаяния. Даже удивления нет. Только досада, что врасплох застали.

– Юль, подожди в коридоре, – просит он ровным тоном, будто я не с любовницей его застукала, а в его операционную не вовремя зашла. – Я сейчас выйду и мы поговорим.

А я… я настолько потрясена, что не могу даже выговорить хоть слово. Я и правда разворачиваюсь и выхожу, позволяя этим двоим одеться.

Сердце бьется бешено, пульсация отдается в ушах и я чувствую себя оглушенной. Я не верю, что не сплю, не верю, что это взаправду. Наум… он не мог… мне же просто привиделось, правда?

За спиной раздается скрип двери. Астахов подхватывает меня под локоть, тащит за собой куда-то. Ноги ватные, я их еле успеваю переставлять.

Мы оказываемся в каком-то кабинете и, стоит только Науму закрыть дверь, как меня прорывает.

– Ты… так вот, куда та твоя медсестричка далеко пойдет, да?! Та, что ты хвалил! И правда, далеко пошла! Прямиком в койку к собственному начальнику!

Астахов морщится и с ленцой, с вызовом даже, поправляет:

– Не истери, Юля. Это не она. Это моя пациентка.