Развод. Под защитой офицера

Глава 5. Невинное разоблачение

Я медленно приподнимаюсь, чувствуя, как всё тело вибрирует от остаточного адреналина и жара, исходящего от Соболева. Его рука, тяжелая и властная, всё еще прижимает меня к его бедру, и это прикосновение сквозь тонкую ткань платья обжигает сильнее, чем содранная о канат кожа. Мы всё еще сплетены ногами, и в этом хаосе из пыли и боли между нами протянулась невидимая, гудящая струна.

Гости сверху замирают в нескольких ступенях от нас, окружив плотным кольцом. Я вижу лица Гриши и Сандры - два бледных пятна в полумраке. В их глазах застыл не страх за нас, а лихорадочный расчет.

- Люба! Боже, Люба, ты жива?! - Гриша падает на колени рядом, его руки вцепляются в мои плечи. Он пытается оттащить меня от Соболева, буквально выдрать из этого порочного, спасительного объятия. Пальцы мужа судорожно сжимаются на моих локтях, оставляя будущие синяки. - Зачем ты сюда полезла? Сумасшедшая... У тебя же бред от температуры, ты едва на ногах стояла!

Я с трудом перевожу взгляд на него. Внутри всё клокочет от ледяной ярости. Я вижу, как он оборачивается к коменданту Стрельникову, и его голос обретает вкрадчивую уверенность манипулятора.

- Товарищ полковник, простите мою жену, она не в себе. У Любы сильный грипп, лихорадка... А Роман Александрович, видимо, просто... ну, вы же знаете, он почти не пьет. Видимо, напитки на приеме оказались слишком крепкими для него. Оступился в темноте, а Люба в своем бреду бросилась спасать, едва не угробив обоих...

Сандра тут же подхватывает, делая шаг вперед и картинно прижимая ладонь к груди.

- Да, папа, в зале такая духота, а напитки сегодня на удивление тяжелые. Бедный подполковник, такая неловкость... Наверное, просто не рассчитал силы и споткнулся о недоделанную ступеньку.

Я чувствую, как Соболев под моим плечом напрягается. Его дыхание становится прерывистым - седативное еще в крови, но ярость уже берет верх. Я понимаю: сейчас двое подлых заговорщиков убедят всех. Спишут покушение на неловкость безупречного офицера в подпитии, а меня выставят безумной чудилой с галлюцинациями.

Пора включаться. Если я сейчас позволю им увести себя под белы ручки, они закатают эту историю в бетон вместе с репутацией Соболева.

Пальцы Гриши болезненно впиваются в мои локти - он уже готов затащить меня в болото своей лжи. Значит, нужно действовать тоньше.

Я не сопротивляюсь, а напротив, обмякаю, позволяя голове бессильно качнуться, и утыкаюсь носом в воротник кителя Соболева. От него пахнет так одуряюще - адреналином, дождем и чем-то металлическим, - что на мгновение я сама теряю связь с реальностью.

- Гриша... - мой шепот звучит едва слышно и рвано, как у человека, который блуждает в тумане собственного растерянного сознания. - Гришенька, подожди... А курьер? Куда он делся? Почему он просто смотрел и не помог?

- Какой курьер, Любаш? - муж встряхивает меня, и я вижу, как в его глазах вспыхивает холодное предупреждение. - О чем ты шепчешь? Тебе всё привиделось. Иди сюда, я отведу тебя в машину, ты совсем горишь.

- Нет, постой... - я упираюсь ладонями в широкую, твердую грудь Соболева. Якобы пытаюсь оттолкнуться, чтобы встать, но на самом деле лишь плотнее прижимаюсь к нему, чувствуя кожей его тяжелое дыхание. - Я же не сошла с ума... Я встретила в коридоре лейтенанта Иванова. Он так громко говорил про «молнию» из округа... Срочный пакет для Романа Александровича. Прямо здесь, на этой лестнице, лично в руки...

Стрельников над нами замирает. Его кустистые брови сходятся на переносице, превращая лицо в суровую маску.

- Какая «молния»? В мой гарнизон? Иванов! - рявкает он в сторону замершей толпы так, что штукатурка со стен сыплется. - Ко мне Иванова! Немедленно!

Я чувствую, как Сандра рядом со мной цепенеет. Её пальцы, судорожно сжимающие сумочку, слегка скрючиваются, словно когтистые лапы насторожившейся кошки. А мой мозг в это время лихорадочно прокручивает те секунды перед падением.

Тень. Мешковатая форма. И что-то еще...

Что-то, что зацепило мой взгляд, когда юнец-срочник нырял в боковой коридор.

- И... и там был мальчик из срочников, - я внезапно замираю, когда меня пронзает током от собственного воспоминания.

Перед глазами вспыхивает тот короткий миг: грязный сапог, засаленный ремень и... точно! Как я могла сразу не сообразить? В памяти отчетливо прорисовывается нелепый, почти карикатурный силуэт, мелькнувший в дверном проеме. Эта деталь тогда показалась мне просто странной, а сейчас она становится последним гвоздем в крышку их гроба.

- Лица под козырьком я не видела, было слишком темно, - мой голос дрожит, и я подаюсь вперед, словно делясь самой сокровенной тайной. - Но когда он убегал... Господи, у него были такие странные, огромные уши. Очень сильно оттопыренные, как будто кепка ему мала и просто не может их прикрыть. Такие, знаете... как локаторы! Прямо торчали в разные стороны...

В этот момент я чувствую, как рука Соболева на моей талии дергается. Короткий, судорожный импульс, свидетельствующий о том, что он узнал описание. И Сандра узнала, судя по ее застывшему личику. В гарнизоне все знали Костю Гордеева - «тень» Сандры, сутулого юношу с физиономией простака и этими выдающимися ушами, которые в штабе не обсуждал только ленивый. Пазл сложился так громко, что у меня в ушах зазвенело.

- Уши, говоришь? - тихо, с какой-то пугающей вкрадчивостью переспрашивает Соболев.

- Да. И этот ушастый стоял прямо за спиной Романа Александровича, - продолжаю я, переводя «блуждающий», затуманенный взгляд на побледневшую Сандру. - Я еще подумала: почему он не поддерживает его? Роман Александрович так шатался, так мучился... А потом этот мальчик сделал резкое движение ногой и юркнул в дверь. Александра Сергеевна, вы же организовывали банкет лично... не знаете, кто на самом деле вызывал курьера и почему здесь было так темно?

Сандра выглядит так, будто ей в грудь всадили ледяную спицу - ни вскрика, ни движения, только расширенные от ужаса зрачки. Я чувствую, как Гриша медленно разжимает пальцы на моих плечах. Его рука соскальзывает, безвольно повисая вдоль тела.