Развод. Под защитой офицера

Глава 9. Гарнизонные сплетницы

Колёса каталки противно вгрызаются в линолеум, выбивая дробь на каждом стыке, и каждый этот мизерный толчок отдаётся в моих рёбрах так, будто по ним бьют молотком. Меня перевозят из одиночного бокса, где была благословенная тишина и одиночество, в общее отделение для долечивания. Местная VIP-зона для жён и дочерей высшего командного состава гарнизона «Северный».

- Осторожнее на повороте, девоньки, - басит санитарка, распахивая двустворчатые двери.

Палата пуста - обитательницы, видимо, на обеде или процедурах. Воздух здесь встречает меня совсем не тем стерильным духом хлорки и безнадёги, к которому я привыкла за два дня. Здесь пахнет ароматами дорогого женского парфюма и совсем чуть-чуть - лекарствами. Эдакий глянцевый аромат благополучия, приправленный лёгким недомоганием.

Меня перекладывают на кровать у самого окна. Санитарки торопливо поправляют одеяло, разворачивают меня лицом к стене, чтобы свет не бил в глаза, и уходят. Я зажмуриваюсь от боли, хватаясь пальцами за простыни, и стараюсь дышать мелко-мелко. В теле - сплошной костёр, в голове - туман. Я затихаю, натянув одеяло почти до макушки и превращаясь в бесформенный кокон.

Спустя десять минут дверь распахивается, и тишину разрезает звонкий голос и стук каблуков.

- Ой, Марин, ну я тебе говорю, Стрельников сам не свой! - Жанна, супруга замполита, входит в палату первой, вальяжно шурша пакетами. - Видела его утром? Лицо - как переспелый помидор.

- Видела-видела, - отзывается Марина, жена майора Кольцова. Судя по звуку, она швыряет сумку на соседнюю кровать. - О, гляди, к нам подселили кого-то. Спит уже. Бледная какая-то, одни волосы из-под одеяла торчат.

- Да бог с ней, пусть спит, - отмахивается Жанна. - Ты про Соболева дослушай! Мой мне шепнул, что Роман вчера в штаб зашёл не как подполковник, а как полноправный хозяин. Шёл по коридору так, будто он там целый генерал, не меньше. Лицо - чистый гранит, челюсти сжаты, глазами только сверкает. Зашёл к Стрельникову, дверь закрыл, и там такой рык стоял, что секретарша чуть в обморок не упала. А потом комендант вышел, белый как полотно, и сразу три таблетки валидола заглотнул. Соболев его прижал чем-то, помяни моё слово. Не так там всё просто было на этой лестнице. Говорят, наш стальной подполковник чуть не раздавил жену Волкова, когда летел. Представляешь, такой терминатор - и на эту крошку. Хорошо хоть живы остались.

Я лежу неподвижно, превратившись в один большой слуховой аппарат.

Терминатор?

Боже, знали бы они, какой этот стальной подполковник на ощупь. И как бешено билось его сердце под моими ладонями...

- Да ладно тебе, «раздавил», - Марина понижает голос до заговорщического шёпота, но в тишине палаты он звучит вполне отчетливо для меня. - Ты же слышала, что Сандра говорит? Роман Александрович на празднике прилично заложил за воротник. Видимо, на радостях, что скоро полковника дадут. Шёл к зимнему саду, ноги заплелись, вот и полетел ласточкой. А Любаша просто под руку подвернулась. Героиня поневоле.

- Ой, Марин, не смеши мои седины! - Жанна звонко хлопает ладонью по тумбочке. - Соболев пьяный? Ты его вообще видела? Он же ходячий устав в граните. Я десять лет в этом гарнизоне, и ни разу не видела, чтобы у него хоть одна пуговица была расстегнута или взгляд поплыл. Помнишь, как в прошлом году на учениях штабные отмечали проверку? Все нажрались и в салат, а Соболев сидит с прямой спиной, цедит свою минералку и смотрит на всех так, будто он - судья на трибунале. Пьяный... Скажешь тоже! Сандра просто бесится, что её идеальный папуля не доглядел за порядком в Доме офицеров.

- Да при чем тут папуля? - Марина фыркает. -Там всё серьёзнее.

Я чувствую, как по спине пробегает озноб.

Лицо из гранита... Да, я видела его вчера. Совсем близко. Видела, как эта маска треснула на долю секунды, когда его пальцы коснулись моей шеи.

«Любовь... спасибо...»

Его голос до сих пор звучит у меня в ушах, внушая тихий трепет.

- Одним валидолом с таким не отделаешься, - Марина вздыхает с каким-то странным, почти благоговейным придыханием. - Соболев же как стихийное бедствие. Ты вспомни, что про него в округе рассказывают. Как он в Сирии, когда их колонну подбили, из горящего БТРа пацанов вытаскивал? Сам обгорел, контуженый, а лез в огонь, пока последнего не вытянул. Ему тогда Героя прочили, да он с начальством не поладил, правду-матку в глаза резанул. Его же за это к нам в «Северный» и сослали - остудить пыл.

- И как, остудили? - хихикает Жанна. - По-моему, он только заледенел окончательно. Монах в погонах, честное слово. К нему наши бабы и так, и эдак подкатывают. Вон, Ленка из бухгалтерии на прошлом балу чуть из платья не выпрыгнула, когда мимо него проходила, а он даже бровью не повел. Смотрит сквозь людей, будто мы все - пыль под его сапогами. Говорят, после того как жена в столице ему изменила и они развелись, он на женщин вообще как на биологический вид не реагирует. Холодный, опасный... Зверь, одним словом. Но какой типаж, а? Любая баба мечтает, чтобы такой вот зверь хоть раз заметил, эх...

И она громко вздыхает.

- Мечтать не вредно, - обрывает её Марина. - Только зубки обломают. Вон, даже принцесса наша, Сандра, на него зубы точила годами. Ты же знаешь, она за ним как тень ходила. Папочка её уже чуть ли не сватовство планировал. А Роман Александрович её просто игнорирует. Представляешь, какой удар по самолюбию? Уверена, она именно поэтому с тем скользким Волковым связалась...- Марина осекается, понимая, что я могу слышать, но тут же продолжает шепотом, - ...именно из-за холодности Соболева она с Григорием-то и связалась. То ли позлить Романа хотела, то ли просто утешиться в объятиях того, кто в рот ей заглядывает. Гриша-то карьерист до мозга костей, он ради связей и со Стрельниковым чечётку на столе спляшет...

В палату вплывает Света - молоденькая медсестра с густо накрашенными ресницами и в халате, который едва прикрывает бедра. Она несет лоток с капельницами, но вид у нее такой, будто она только что выиграла в лотерею миллион.