Развод. Под защитой офицера

Глава 12. "Бездельница" на прогулке

Утро после возвращения домой тянется бесконечно, как жевательная резинка. Гриша уходит в штаб рано, даже не позавтракав. Просто бросает на ходу «буду сегодня поздно, не жди» и хлопает дверью.

К Сандре собрался что ли?.. Но мне это только на руку. Находиться рядом с ним в четырёх стенах невыносимо. Но и одной, оказывается, ничуть не лучше.

Я слоняюсь некоторое время и понимаю, что эта квартира стала для меня совершенно чужой.

Хожу по комнатам, трогаю вещи, и всё кажется не моим. Книги на полке – я покупала их в университете, таскала через полстраны, а теперь смотрю на корешки и не понимаю, зачем они мне. Посуда в шкафу – выбирали вместе в первый год брака, я так гордилась этим сервизом. Теперь хочется разбить каждую чашку об стену.

К обеду накатывает такая густая тоска, что выть хочется. Сидеть в четырёх стенах и смотреть в одну точку – верный способ сойти с ума. Нужно заняться делом. Хоть чем-то. Отвлечься, переключиться на что-то.

Вспоминаю, что холодильник пустой – Гриша, очевидно, питался в штабной столовой или у Сандры. А к моей выписке и не подумал о том, чтобы пополнить запасы. Значит, нужно сходить в магазин. И тут же в голове мелькает мысль о деньгах.

Гриша всегда контролировал финансы. У него карта, у него зарплата, мне он выдаёт «на хозяйство» строго определённую сумму. Вообще за каждый рубль отчитываться он не требует, но как-то так выходит, что к концу недели у меня почти ничего не остаётся. Будто специально делает так, чтобы мне хватало строго на продукты. А просить я не люблю.

Что там у меня вообще осталось после больницы?

Заглядываю в кошелёк – две с небольшим тысячи. Мелочь по карманам – ещё пара сотен. До зарплаты ещё полторы недели. Магазин есть и близко, в соседнем доме, но там цены выше. А есть хозмаг на окраине, куда ходит весь гарнизон за дешёвкой. Туда пешком минут сорок, зато можно купить нормальных продуктов на всю неделю и даже что-то останется.

Гриша специально так сделал, понимаю я вдруг. Эта мысль приходит откуда-то со стороны. Окатывает меня, будто ледяным дождём. Он хочет, чтобы я чувствовала себя зависимой. Чтобы каждый поход за продуктами был испытанием, чтобы я уставала, мёрзла на остановках, таскала тяжёлые сумки. Чтобы у меня не оставалось сил ни на что, кроме дома и него.

Приручение через быт. Классика.

Но сейчас я ничего не могу с этим поделать. Если куплю в местном магазине продукты, то мне ни на что толком не хватит. Придётся всё-таки плестись в этот чёртов хозмаг.

Но осознание – это уже хорошо? Как быстро, оказывается, слетели с меня розовые очки. А ведь раньше я и не замечала никаких нестыковок. Я думала, что муж заботится, обеспечивает, любит, в конце концов.

Вздыхаю и решительно отбрасываю прочь в сторону мысли о Грише. Не хочу больше мусолить это в голове. Эта прогулка в магазин на окраине поможет за компанию и мозги провертить.

Одеваюсь тепло: свитер, пуховик, шапка, сапоги. На всякий случай кидаю в рюкзак пакеты и зонт. Небо хмурится, но вроде снега не предвидится.

Выхожу из подъезда и нос к носу сталкиваюсь с соседками – женой майора Ковалёва из тридцать пятой и женой прапорщика Петренко из сорок первой. Обе с широкими улыбками, сразу ясно, что кому-то косточки перемывали.

– Ой, Любочка! – всплескивает руками Ковалёва, её лицо расплывается в ещё более широкой улыбке, правда глаза остаются холодными. – А мы слышали, ты в больнице лежала! Как же ты теперь? Поправилась?

Я внутренне сжимаюсь. Гарнизонные сплетницы – страшная сила.

– Да, спасибо, уже лучше, – отвечаю вежливо, пытаясь обойти их.

– А куда это ты собралась, Люба? – Петренко цепко оглядывает меня с головы до ног, примечая и пуховик, и рюкзак. – Дождь ведь собирается. Синоптики передавали, к вечеру ливень обещали.

– На прогулку, – улыбаюсь я максимально нейтрально. – Воздухом подышать, пока силы есть. В больнице залежалась.

– Ах, прогулка, – Ковалёва понимающе кивает, но в глазах её мелькает что-то нехорошее. – Ну-ну, гуляй. А Григорий-то твой на работе, поди? С утра уехал, я видела. Мой тоже с ним. Ох, работают мужики в поте лица, семьи обеспечивают...

– До свидания, – говорю я и быстро иду прочь, чувствуя спиной их взгляды.

Уже отойдя на приличное расстояние, я слышу обрывок фразы, который ветер доносит до меня:

– ...бездельница она, – это уверенный, злой голос Петренко. – Гришенька вкалывает с утра до ночи, карьеру строит, а она... как не из нашего мира. Высокомерная. В облаках летает. Муж пашет, а она гулять ходит.

– И не говори, – подхватывает Ковалёва. – Бледная, неприметная, а туда же – принцессу из себя корчит. Соболева, говорят, спасать кинулась, героиня... Только проблем мужу наделала. Теперь весь гарнизон языки чешет.

Я сжимаю кулаки в карманах и ускоряю шаг. Пусть говорят. Пусть. Они не знают ничего – ни про Сандру, ни про заговор, ни про то, что их драгоценный Гришенька забрал зачем-то моё мамино кольцо, может, чтобы подарить своей любовнице.

Ну и пусть живут в своих иллюзиях. Я здесь ни с кем толком и не сдружилась. Может и правда не из их мира, может и правда строю из себя принцессу? Плевать.

Добираюсь до отшиба, где стоит огромный ангар. Этот тот самый хозмаг, заросший вокруг какими-то гаражами и пустырями. Внутри пахнет мышами, стиральным порошком и дешёвыми конфетами. Я беру тележку и начинаю методично собирать самое необходимое: крупы, макароны, картошку, лук, хлеб, молоко, дешёвый сыр. Всё строго по списку, без излишеств.