Развод. Под защитой офицера

Глава 16. Переиграть манипулятора

Удар достигает цели со стопроцентной точностью, в одну крошечную секунду.

Агрессивно-праведная ревность обманутого мужа мгновенно меняется на уродливый животный страх пойманного за руку воришки.

- Ты случайно не знаешь, куда оно делось? - продолжаю его расспрашивать. - Я сегодня вернулась из больницы, хотела его надеть... открываю свою шкатулку на комоде в спальне, а там пусто. Ни кольца, ни коробочки. Ты не видел его, пока меня не было дома?

Пальцы Гриши судорожно теребят шов на домашних штанах. Он пытается удержать мой взгляд, но его глаза начинают предательски бегать по прихожей - с зеркала на шкаф, со шкафа на мои мокрые сапоги...

Куда угодно, только не на меня.

- Какое еще кольцо... - блеет он, но его голос звучит так неестественно, что мне становится физически тошно на него смотреть.

- Мое кольцо, Гриш, - ласково повторяю я. - Старинное, с бриллиантом, которое мама перед смертью мне подарила. Оно всегда лежало в правом нижнем отделении шкатулки. А сегодня его там нет. Кроме тебя в квартиру никто не заходил. Куда оно пропало?

Начинается самое жалкое зрелище, которое мне когда-либо доводилось наблюдать. Мой блестящий офицер, интриган и амбициозный карьерист, планирующий занять место начальника штаба полка, начинает банально, дешево юлить. На его лбу проступает мелкая испарина.

- Я... да откуда я знаю, Люб? - он нервно переступает с ноги на ногу. - Ты, наверное, сама его куда-то засунула. Завалилось куда-нибудь... за подкладку или когда пыль вытирала. Ты же у нас вечно всё теряешь, рассеянная такая...

Он пытается нацепить на себя свою обычную снисходительную ухмылку и перевести стрелки на меня, сделав виноватой, но выходит настолько фальшиво, что он и сам это понимает.

Я молча стою, прижимая к груди куртку Соболева, и просто жду. Смотрю на него спокойным тяжелым взглядом, не произнося ни слова. Эта тишина давит на него, заставляя нервничать еще сильнее, потому что он не получает от меня привычной суетливо-неуверенной реакции. Я просто стою и смотрю, как он тонет в собственном дерьме.

Не выдержав этой пытки спокойствием, Гриша ломается и выдает план «Б».

- А! Вспомнил! - он театрально хлопает себя ладонью по лбу резким дерганым жестом. - Точно. Господи, совсем из головы вылетело с этими твоими... приключениями под дождем. Я же его в чистку сдал!

- В чистку? - с легким удивлением переспрашиваю я.

- Ну да! В ювелирную мастерскую, в городе, - он начинает тараторить, цепляясь за эту спасительную ложь, как утопающий за бревно. Врет на ходу, придумывая детали, чтобы сделать ложь правдоподобнее. - Смотрю, оно потускнело совсем. Камень уже не блестит, золото затерлось. Думаю, дай сделаю жене приятное на следующей неделе. Отнес мастеру, чтобы ультразвуком почистили, отполировали. Хотел сюрприз сделать, порадовать тебя... а ты сразу с допросами! Вот так всегда, стараешься для тебя, а получаешь... - Он умолкает, видимо, понимая, что переигрывает с ролью несчастного мужа-романтика.

- Ах, в чистку... - с легким удивлением повторяю я, опуская ресницы, чтобы он не увидел, как в моих глазах вспыхивает ледяное, безжалостное озарение.

В чистку. Ну конечно. Какая банальная предсказуемая ложь.

Я прекрасно понимаю, как устроен характер Гриши. Сейчас он просто выигрывает время. «На следующей неделе» плавно превратится в «мастер заболел», потом кольцо окажется случайно потерянным по дороге домой, выпавшим из кармана в снег или украденным какими-то неизвестными воришками. Он сочинит целую трагедию с заламыванием рук, лишь бы не возвращать то, чего у него уже нет.

Потому что вряд ли он сдал его в ломбард. Рискованно, да и копейки за старую огранку дадут. Нет, тут всё гораздо циничнее.

Перед моим мысленным взором возникает образ Сандры. Дочь коменданта, холеная, ухоженная, скупающая самую дорогую косметику... но природа часто зло шутит над такими «принцессами». У Сандры, несмотря на все её ухищрения и идеальный маникюр, на удивление неизящные кисти рук. Широковатые, с крупными, узловатыми крестьянскими суставами. Мое мамино кольцо, которое всегда болталось на моем безымянном пальце и грозило соскользнуть, этой холеной дьяволице пришлось бы как раз впору.

От осознания того, что мой муж напялил кольцо моей покойной матери на толстый палец своей любовницы, внутри поднимается такая волна тошноты, что я едва сдерживаюсь.

Я не могу спустить это на тормозах. Не могу дать ему время выдумать отмазку. Кольцо нужно выбить из него прямо сейчас, пока он дезориентирован. Но как это сделать, не спалив свое знание о его измене?

Ответ приходит мгновенно. Он сам только что вложил мне в руки идеальное оружие. Своей неадекватной ревностью из-за куртки Соболева Гриша дал мне железобетонный повод включить обиженную оскорбленную жену. Наивную дурочку, которая ничего не подозревает о любовницах и заговорах, но до глубины души уязвлена хамством мужа.

Я поднимаю на него взгляд, и заставляю свои губы демонстративно задрожать от обиды.

- Какой ты у меня заботливый, Гриша, - произношу тихим надломленным голосом. - Сюрприз хотел сделать... А вместо этого встретил меня дома матом. Назвал шлюхой. Обвинил в том, что я вешаюсь на шею чужому мужчине, который просто не дал мне сдохнуть от воспаления легких, пока ты сидел тут в тепле и жевал колбасу.

Гриша мгновенно меняется в лице. Он с облегчением выдыхает, понимая, что я возвращаюсь на знакомую ему, привычную территорию бытовых женских обид, а не копаю под его тайны, и тут же пытается включить манипулятора.

- Любаш, ну я же вспылил... - он делает шаг ко мне, пытаясь изобразить раскаяние, хотя в глазах всё еще плещется страх из-за кольца. - Пойми меня как мужика. Я прихожу, а ты в куртке моего начальника... У меня кровь в голову ударила! Прости дурака, ляпнул не подумав...

Я отступаю на шаг, вскидывая подбородок, и продолжаю старательно демонстрировать праведный женский гнев верной супруги.

- Мне не нужны твои слова, Гриша. Слова ничего не стоят, как я погляжу, - я чеканю каждую букву, наслаждаясь тем, как он снова напрягается. - Ты забрал мою единственную память о маме без спроса. И ты меня чудовищно оскорбил! Так что я хочу свое кольцо назад. И я не буду ждать никакой следующей недели.