Развод. Подай огнетушитель, Бес!

Глава 5

– Ладно-ладно, шучу я, шучу! – подняла руки вверх, давая понять, что сдаюсь.

А может, и не шучу. Но лучше Алекса сейчас не пугать. Он мне в рабочем состоянии нужен, причём по прямому предназначению. Отличный адвокат всё же лучше мифического любовника.

Хоть я б и не отказалась отомстить Петровскому, да так, чтоб у него все предохранители сгорели, но всё это сейчас только вопль раненой волчицы – уязвлённой и оскорблённой. Поэтому всё, что из меня пёрло, чисто теоретические планы мести.

Но желательно, конечно, меня в угол не загонять, да. А то Алекс Бес покажется очень хорошим кандидатом для того, чтобы у мужа моего рога начали расти.

Красивый, чертяка, видный. И до сих пор никто его так и не оседлал. В его возрасте как-то даже неприлично быть таким красиво-богато-одиноким без хомута на шее.

– Выпьешь, Геля? – спросил этот образчик маскулинности и прозорливо заглянул в душу, где словно кошки насрали, прости меня господи.

– Это ж для слабаков, ты ж знаешь.

– Несколько капель набулькаю, чисто в терапевтических целях. Никто тебе бутылку и не предлагает, сильная ты моя.

Я даже глаза прикрыла. Сколько мы не виделись? Да сто лет, конечно. А когда-то не разлей вода были.

Пока я ударялась в воспоминания, Бес достал стаканы и бутылку. Плеснул на донышко. Да, капли для снятия стресса. Зверобойчик.

– Что у тебя случилось, Гель? – буднично, без эмоций.

– Да вот… Как-то так… – неопределённо махнула рукой, глотнула из стакана, закашлялась. Бес услужливо водички налил.

– Внимательно слушаю. Все туманности оставь, пожалуйста, для душевных бесед с подругами.

– А ты уже не друг, получается?

Как всегда, хотелось на кого-то обидеться, прыгнуть, сделать больно, потому что у самой на душе – туши свет, кидай гранату.

– Барышева, ты ж не ко мне домой пришла в гости. Ты ж заявилась в контору. Да и не друг тебе нужен, а адвокат. Так что… оставь лирику на потом и не здесь, договорились?

– А два в одном уже не катит? – я пыталась хоть как-то дышать.

– Уже нет, – жёстко обломал меня Бес. Друг называется. – Тебе сколько годиков?

– Столько же, сколько и тебе. Что за дурацкие вопросы?

– Ну, это я к тому, Гель, что давно уже не шешнадцать, а поэтому прекращай вести себя, как малолетка. Выросли, хватит. Кое о чём, что мы творили, вспоминать страшно. И я всё ещё надеюсь, что мозгов у нас сейчас куда побольше, чем тогда. А поэтому… перестань ностальгировать, давай ближе к делу.

– Время дорого? – прозорливо прикрыла я левый глаз и выдавила из себя улыбку. – Так я заплачу, не переживай. Нешто я без ума и без памяти. Все твои адвокатские секунды учту и вычитать то, что на дружеские сопли потратила, не стану.

– Геля, – поморщился Алекс.

– Ладно. Понял. Принял. Вещаю, господин адвокат. Короче, дело обстоит так…

И я, стараясь не отвлекаться на лирику, подробно изложила факты своего безнадежно печального дела.

– В общем, он сказал, что развода не даст, – вздохнула тяжело, – а я так больше не могу, хватит.

– Слабоваты аргументы, ты не находишь? – покрутил часы на запястье Бес. – Ты прости, но больше походит на истерический всплеск без доказательств.

– Ты ещё скажи, что у меня ПМС, – огрызнулась я.

– Для нормальной защиты интересов нужны факты, Ангелина. А не «мне показалось», «он все нервы вытрепал». Иначе ты проиграешь процесс. Я прекрасно понимаю твои чувства, нежелание во всём этом копаться, но из эмоций кафтан не сошьёшь. Возможно, тебе просто следует поговорить с мужем. И, вероятно, все твои нервы выеденного яйца не стоят. И мало ли почему твой муж один разок дома не ночевал. Не обязательно он где-то там кувыркался. Это только твоё воспалённое воображение, а не доказательства его супружеской измены.

Я выпрямилась в кресле.

– То есть, на твой взгляд, всё окей, да? А я истеричка? Я, между прочим, четыре месяца делала вид, что ничего не происходит. Терпела. Но чем дальше в лес, тем толще партизаны. И всё больше поводов, чтобы не закрывать глаза на очевидное.

Бес вздохнул.

– Ну, ты же, наверное, понимаешь, что если ты проявишь настойчивость, вас в любом случае разведут. Не без нервотрёпки, но всё же.

– А вот теперь мы подошли к главному. Меня не устраивает просто развестись. И уходить, гордо задрав нос и с голой задницей, я не собираюсь. Не мой стиль. Нет, я не жадная, а справедливая. А поэтому хочу всё, что мне полагается. И сына в том числе. Саньке десять. Я боюсь, что он Кира выберет, а не меня при разводе.

Жутко захотелось всхлипнуть, но я держалась из последних сил. Хорохорилась, как боевая курица. Перья распускала, а в душе – мрак.

– Барышева, какая ж ты всё-таки дремучая, – поправил свой великолепно-небрежный чуб Алекс. – Ну, что за пессимизм? И откуда это стойкое практически у всех женщин убеждение, что если ребёнок может выбирать, то суд обязательно пойдёт на поводу у ребёнка. По статистике, детей у нас чаще всего матерям оставляют. К тому же, у тебя есть я. Тебе несказанно повезло.