Развод. Подай огнетушитель, Бес!

Глава 6

Домой я вернулась в приподнятом настроении. Если точнее, то в боевом. Как бы радоваться нечему, но я вошла в режим берсерка: напролом, невзирая на лица, только вперёд и ни шагу назад.

Заявление на развод я подала. Адвокат у меня был, причём самый лучший. Так что есть план, я ему следую.

Может, поэтому я спокойно пережила остаток дня и даже пропустила тот момент, когда мой драгоценный супруг явился домой.

Видимо, я переломила что-то в себе. Больше не ждала, не прислушивалась, на часы не поглядывала.

В минуты душевной печали на меня нападала жажда деятельности. Именно поэтому я завозилась с пирожками.

– Мам, а что случилось? – спросил Санька, жадно потянув носом.

– А что-то должно было? – невозмутимо посмотрела я на него и в миллионный раз чуть не умерла от смеси умиления, любви, жажды бесконечно тискать своё чадо.

Естественно, я ничего подобного делать не стала. Саня у нас тот ещё ёжик, телячьи нежности воспринимал в штыки, хоть порой и терпел, когда чувства вылезали из берегов.

– Ну, ты всегда печёшь так много, когда… расстроенная что ли.

Он пялился на стол, где уже живого места не было.

Вот, чёрт. Надо как-то всё же себя в руках держать. Деть у нас сообразительный не по годам и чуткий, как радар. А тут и пирожки с капустой, и с печёнкой-картошкой. А в духовке допекались два рыбных – на славу удались. Как никогда. Тесто пушистое.

Я даже пожалела, что не загадала желание, когда опару ставила. Так учила моя бабушка. Мол, опару ставишь – загадай желание. Если тесто подходит отлично – сбудется. Если вялое или осело – пишите письма мелким почерком.

Но это даже хорошо, что ничего не загадывала. Опара нынче не та – не стояла столько, сколько положено, я ей срок жизни укоротила в виду быстродействия. А потом желание у меня сейчас одно.

Я понимаю, что все эти приметы – бабушкины сказки, но не получись у меня тесто, расстроилась бы, как балалайка.

– Так что случилось, мам? – прозорливо следил за каждым моим шагом сын.

Он ещё такой – дотошный, въедливый. Если что в голову ему стукнуло, попробуй сбей с прицела. Поэтому я морду лица кирпичом и старательно изобразила безмятежность.

– Полная ерунда! – махнула рукой. – Не обращай внимания. Это у меня на работе немного взбодрили. Снова напортачили, чуть не запороли важный выпуск, поэтому сделали маме нервы, я завелась, надо было куда-то энергию спустить.

– Ну-ну, – всё ещё не вышел из режима подозрительности Санька и цапнул пирожок со стола.

В обычное время он бы уже в свою комнату отправился, а тут уселся, как падишах и продолжил наблюдение.

– Тебе подзорную трубу выдать? – поинтересовалась я. – Или нет! – хлопнула себя по лбу. – Бинокль! Театральный! Чтобы лучше видеть.

– Угу, – кивнул он. – И слуховой аппарат, чтобы лучше слышать.

– А погулять ты не хочешь? Целый день дома просидел, воздухом не дышал. Или почитать?

– Мам! Ну, ты вечно! – взвился костром сын. – А потом говоришь, что всё хорошо! А сама сразу же начинаешь придираться, ищешь повод, чтоб меня укусить! Читал я и гулял уже, между прочим! Это просто некоторые забывают, что каникулы – раз, что дома не были целый день – два. Мы с бабушкой в парк ходили. Она доблестно пасла меня, как жеребёнка!

Точно. Свекровь звонила же. А я пропустила звонок и не перезвонила. Как-то мне было не до того. Особенно не до разговоров с ней.

У нас отношения – ну, так себе, с натяжечкой. Я всё ещё не забыла её выпадов про то, что я не пара для её сыночка. И такая, и сякая, и родить не могла. Ну, и по мелочи ещё всякого-разного.

Внука она, безусловно, любит. Но это не мешает ей время от времени меня шпынять то за то, то за это.

За годы совместного проживания с Киром я к этому привыкла и практически не обращала внимания на все эти подколы. Что слону дробина. Пофиг. С годами шкура нарастает приличная. Хоть слон, хоть бегемот. Попробуй доберись до нежненького. Это очень постараться нужно. А свекровь в последнее время не особо старалась. Так, показывала зубы по привычке.

– Надеюсь, ты бабушку до инфаркта не довёл, – хмыкнула я, зная собственного сына.

– Вас доведёшь. Вы сами – кого хочешь, – набычился Санька. – С ней гулять – удавиться можно. Туда не сядь, сюда не глянь, развлечений ноль. Раз в неделю – чисто из уважения, ты так ей и передай, – заявил милый мальчик и гордо удалился к себе, прихватив гору пирожков.

О том, что он доблестно от неё спетлял, сын не признался. Зато я выслушала на полную катушку, когда решила свекрови перезвонить.

Собственно, она, наверное, именно поэтому мне наяривала, как на гармошке. А я, зараза такая, не отвечала.

Вопила милая Агния Марковна, как сирена. Басом. Пардон, альтом. Альтица наша несравненная.

– Я к нему с дорогой душой, души не чаю, а он!..

А он гиперактивный ребёнок, который на лавочке, как старичок, сидеть не хочет, в шахматы играть не его стиль, в песочке с ведёрком и лопаткой ковыряться – уже вырос. А ты – туда не ходи, на велике не гоняй, мороженое не ешь – горло заболит. И так далее. Но, конечно же, это нехорошо. Тут я согласна.