Развод. Подай огнетушитель, Бес!

Глава 8

– Значит так, – слишком по-деловому рубил слова Кирилл, – у меня было много работы, я задерживался. Не думал, что это вызовет у тебя столько эмоций, тем более, что у нас и раньше бывали разные ситуации с бизнесом.

Слишком обтекаемо и недоказуемо. И подозрительно. Он даже не озаботился, чтобы легенду какую-нибудь нормальную придумать.

– Насколько я знаю, всё хорошо у тебя с бизнесом, – ввернула словцо, пока он меня своим авторитарным тоном не задушил.

– Мы расширяемся, – прищурил Кир глаза. – И ты прекрасно об этом знаешь, Геля. А любое расширение несёт и хаос, и неразбериху, и разные нестандартные ситуации. Новый филиал даёт просраться. Пока ещё там устаканится.

– Настолько весь в делах, что даже ночевать не пришёл?

– Застрял, не рассчитал время. Ездил на объект. Если ты помнишь, это в соседнем городе.

– И телефона у тебя нет, чтобы позвонить, да.

– Сел, – соврал он, не моргнув и глазом. – А до этого я тебе звонил и сказал, что задерживаюсь. Что за недоверие такое, Геля? Что за подозрения? Я когда-нибудь тебя обманывал?

– Да кто ж теперь знает? – развела я руками. – Замечен не был, а как на самом деле – неизвестно. То, что я тебе всегда доверяла – это точно. Но тебе не кажется, что вечно хлопать ушами – это недальновидно? А с телефоном твоим всё в порядке было. Мы когда ругались на рассвете, ты туда поглядывал. Видимо, тебе из нового филиала смс-ки слали, рассказывали, что всё ок и желали доброго утра. Или ты думал, я невнимательная? Или, как всегда, доверчивая? Можно любую лапшу на уши вешать?

– Все твои фантазии бездоказательны, – цедил Кир сквозь зубы с суконным выражением лица. – И всё это не повод для развода.

– Ну, как сказать, – фыркнула я. – Люди и по меньшим поводам разбегаются. А иногда и вовсе без них.

Кир на мгновение заткнулся, посмотрел на меня подозрительно, а затем его «осенило»:

– Ты что, хахаля себе нашла? А теперь ищешь причины, чтобы меня выпихнуть из нашей жизни?

Я даже воздухом поперхнулась. Вот. Мастер. Лучшая защита – нападение. Он умеет и практикует.

– Кто из нас ещё с ума сошёл и фантазёр, – процедила я сквозь зубы. – Валишь с больной головы на здоровую? Я четыре месяца терпела, всё ждала, когда у тебя там форс-мажоры непонятные закончатся. А вчера ты вообще домой ночевать не явился. Я-то дома всегда. А у меня, между прочим, тоже работа. Однако я себе не позволяю дома не ночевать. И не рассказываю, что у меня партию товара запороли, и кое-кому пришлось номер журнала выпускать ночью. Кое-кому, заметь. Не мне. Первое правило бизнеса – уметь делегировать полномочия. И ты вроде бы и умел. И вдруг – внезапно.

– Геля, как бы там ни было, никаких разводов, – сложил Кир руки на груди и посмотрел на меня властным взглядом свысока.

– Ты так и не хочешь сказать мне правду? – я растеряла весь свой запал. Только какая-то сжимающая душу тоска поселилась в сердце.

– Ангелина, Геля, Линушка моя, – вдруг шагнул ко мне Кир и обнял за плечи, прижал к себе почти насильно, потому что я противилась тому, что сейчас происходило. – Ну, что ты напридумывала? Я тебе сказал всё, как есть. Не упрямься, девочка моя, самая лучшая, самая прекрасная…

Он бормотал и покрывал поцелуями моё лицо. И я не противилась. Делала вид, что всё хорошо, хоть и знала: нет.

Он лгал. И только что подтвердил это собственным поведением. Вот так он поступал только тогда, когда был бесконечно виноват, но признаваться не желал.

Он выдал себя вот этой лаской, вот этой исступлённостью, этими поцелуями и объятиями.

Неосознанно. Мимо воли. А я ведь за столько лет научилась его понимать даже по поступкам. Я из тех жён, кто знает, чем дышит муж, когда по лестнице поднимается и ключ в замок вставляет.

По шагам. По дыханию. По приметам. По жестам.

Мне даже видеть его не обязательно, чтобы чувствовать: злой он или голодный, расстроенный или чуть навеселе…

Я оставила этот раунд за ним, потому что устала и была всё же пришиблена тем, что он полез ласкаться, как большой кот.

Он упорствовал и не желал признаваться. Может, интрижка сошла на «нет». Он наигрался другой женщиной. А может, осознал, что может потерять, и сейчас быстренько всё перекраивал, чтобы усыпить мою бдительность и замести следы.

Где-то он всё же наследил, судя по всему. И пусть у него всегда рубашки в порядке и духами чужими от него не пахнет. Но в сердце моём сидела заноза – огромная деревяшка с неровными краями, которая делала больно и ранила.

– Ты садись, доешь, – махнула я в сторону стола, где так и стояла недоеденная тарелка борща и обиженно валялось полпирожка, который он кинул в сердцах.

Я взяла тайм-аут. Не сдалась, нет. Передышка. А то он меня сейчас додавит, а я мало спала, много нервничала. Не каждый же день твой четырнадцатилетний брак трещит по швам.

– Ну, вот и умница, вот и хорошо, – всё ещё целовал меня Кир, а я выскользнула из его объятий и принялась махать тряпкой. А то борщом всё заляпано – не порядок.

Хрупкое перемирие. Ненадолго. Если бы Кир чувствовал меня так же, как я его, он бы понял. А может, и понял, но не стал именно сейчас заострять конфликт и додавливать.