Развод. Подай огнетушитель, Бес!

Глава 9

После ужина Кир отправился к Саньке. Я не стала мешать и ревновать. Он ему отец. И как бы ни сложилось в дальнейшем, я не стану противиться, чтобы Кир и Санька общались.

Но именно сейчас Кир отыгрывал лучшую версию себя: семьянина, примерного мужа, отличного отца. Всё, как по нотам. И все его действия говорили лишь об одном: виноват. Старается меня усыпить.

Я ему это позволила. Слишком нервный день. Чересчур много эмоций. А утро у меня началось на рассвете, спала я мало, психовала много. Сейчас ощущала себя буквально оболочкой, внутри которой – пустота. Выпотрошил меня, гад.

Я приняла ванную с солью и пенкой, намазалась кремиками. Расслабилась по полной программе. Очень необходимый релакс. И пока Кир общался с ребёнком, вытянула ноги и позвонила подруге.

– Привет, Уля, – выдала я со вздохом.

– Привет-привет! – Улька, как всегда, бодрая, несмотря ни на что. Можно даже немножко позавидовать её умению жить и радоваться. – Как дела? Сто лет не виделись!

Это правда. Как-то было в последнее время не до того. Ну, недели три точно не встречались. Так, созванивались изредка.

– Сёма! Не трогай Киру! – это она детей воспитывает. На заднем фоне – ор и музыка. В её богемной жизни ничего не меняется. Вечный хаос, в котором она умудряется жить счастливо.

– Да вот… на развод сегодня подала.

– Ой, блин! – у Ульки что-то упало и, судя по всему, разбилось. – Ну, ты даёшь, Геля! Я из-за тебя любимую чашку угрохала. Поймала, что ли, мужа на горячем?

– Нет. Но он вчера домой ночевать не пришёл.

– Слушай, ну я тебе говорила: не пори горячку, а? Мало ли… Что ты сразу разбрасываешься? Ведь Петровский у тебя хороший. Вы с ним столько лет вместе прожили.

Уля завела старую песню. Наивно я думала, что она мне посочувствует.

– Спасибо, подруга. Если Кириллу понадобится адвокат, я его к тебе направлю. Ты ему и оправдательную речь придумаешь, и мотивы найдёшь, и оправдания.

– Ну, зачем ты так, Гель? – огорчилась искренне Улька. – Просто… понимаешь… найти хорошего мужика непросто. Думаешь, мне сладко вот одной двух детишек тянуть? И помощи никакой. Твой-то, конечно, тебя просто так не бросит, помогать будет. Но ведь это ещё ж не всё. Молодая, здоровая, а в постели будет пусто. Некому согреть и приголубить. И это тоже, между прочим, проблема.

– По-твоему, надо терпеть? Он будет и дальше пропадать, ночами не ночевать, а я, как собачка, за кусочек хлеба служить? Только потому что он хороший и обласкает? Не только кому-то, но и мне сахарная косточка перепадёт?

– Не заводись, Геля, ты сейчас на эмоциях, я тебя понимаю очень хорошо. А давай встретимся? Посидим, поговорим… А то этот телефон – ну бы его. Ни глаз не видишь, ни правильно мысль не сформулируешь. Приходи завтра вечером, а? Душу отведёшь. У меня можно, ты же знаешь. Тем более, что мы давно не виделись. Я соскучилась.

Улька подлизывалась, а у меня слёзы на глазах. Так тяжело на душе – хоть вешайся.

– Ладно, приду. И правда, надо расслабиться хоть немного.

– Вот и чудненько, вот и хорошо. Подъезжай часиков к семи, я буду ждать. Сёма! Оставь кота в покое! – вездесущая Улька переключилась на детей, и я нажала на «отбой».

Хотелось жалеть себя бесконечно. Плакать и жрать шоколадные конфеты.

Я сдержалась. Во-первых, это слабость. Во-вторых, шоколад на ночь лучше не лопать. Тем более, что завтра у Ульяны как раз будет повод. А без повода – нет. Я за собой слежу. Правда, выяснилось, что все мои ухищрения ничего не дали, но это всё же не повод, чтобы распускаться.

Я уснула, свернувшись клубочком. А проснулась уже ночью от горячих объятий. Таких родных, таких знакомых.

– Гелечка моя, – шептал Кир жарко мне на ухо, и я прекрасно понимала, что за этим последует.

Можно было всё списать на то, что я сонная и дезориентированная. Так себе оправдания, конечно. Но в тот миг, охваченная истомой, мне остро захотелось, чтобы это был прекрасный сон и в то же время – реальная явь.

Кир покрывал поцелуями мои плечи и стаскивал с меня халат. Я не сопротивлялась. Мне остро, до боли, хотелось любви. Его крепких рук. Его поцелуев, его объятий.

Он гладил моё тело, а я выгибалась ему навстречу. Он ласкал меня так властно и так правильно. Знал точно, как мне нравится. За столько лет он изучил меня вдоль и поперёк. И как-то это не приелось, не надоело, не утратило остроты и огня между нами.

Я позволила себе быть слабой. Игрушкой в его умелых руках. Не открывала глаза, чтобы не столкнуться с реальностью, не оттолкнуть его, хоть этого и требовала моя гордость.

Но у гордости ещё будет возможность пожить в одиночестве. Полежать в холодной постели, где не будет моего мужа.

У нас, наверное, неделю секса не было. А я всё же живая и горячая пока ещё. А Кир для меня – идеальный и единственный. Пока ещё мой, и я хотела его до звёзд в глазах.

Он распалил меня до дрожи, до предвкушающей трясучки, когда уже всё равно, лишь бы получить желаемое.

В те мгновения не думала я о том, что он изменщик и предатель. Там вообще мыслительный процесс отсутствовал напрочь. Только инстинкты, только чувственная нега и желание вихрем, спиралями, когда хочется только одного: чтобы он вошёл в меня и довёл до экстаза.