Развод. Подари нам Жизнь

Глава 6

– Рассказывай! – заявляет подруга, ставя с громким стуком чашку на кухонный стол, а я забираю горячий чай и руки пытаюсь отогреть. Такое ощущение, что я просто ледяная изнутри. Замершая.

– Так, Женька, давай. Как там, в фильме? Слезами горю не поможешь… Выкладывай, вместе думать будем.

Лика убирает локон за ухо и садится напротив. Сегодня выходной, и Лика в спортивном костюме и с гулькой на голове отличается от коллеги, которая без укладки ни разу на работе не появлялась.

– С чего начать… сама не знаю…

Выдыхаю тяжко. Делаю глоток, который язык обжигает, а Лика пиалу с вареньем в мою сторону подталкивает и печенье.

– Не могу есть. Не хочу.

Отказываюсь.

– Ты бледная вся. Что твой мудак учудил? – спрашивает зло. – Почему с одним чемоданом на улице оказалась?!

И я начинаю рассказывать… Слова сами начинают будто ручеек журчать, и я выговариваюсь… Ничего не таю. Абсолютно все выкладываю. И о состоянии Леночки, и о том, что отец нужен биологический, и о том, что у Васи любовница беременная и меня из квартиры он выставил… о его угрозах также рассказываю…

– Это незаконно! Он – урод! – выпаливает подруга, потом резко встает и по кухне круги наматывает. – И ты – дура! Доверчивая! Святая! Дура! Кто же в наше время так доверяет, а?!

– Лик… – отвечаю тихо, – мы семьей были… я думала… что наконец-то обрела близкого человека, я… ведь одна была всегда…

– Дурочка ты, – отвечает смягчаясь и обнимает меня, – добрая душа… только в наше время этому только одно определение – дурында…

Всхлипываю и улыбаюсь. Горько, правда.

– Мне наплевать. Пусть все забирает и подавится. Мне бы только доченьку спасти…

– Ага. Все забирает. Сейчас! Как же! Тебе, дорогая моя, адвокат нужен, нормальный, чтобы с потрохами Васеньку твоего сожрал с его долбанутой маман и не подавился! Без штанов урода этого оставить надо! Пускай голожопый идет к своей беременной любимой, и посмотрим, сколько продлится их истинная любовь, которая плоды дала столь поспешные, хотя насчет последнего я бы засомневалась… с диагнозами твоего Васька…

– Мне на это сейчас плевать! Главное – Лена! Ее отца нужно найти – это первостепенное… Я сейчас соберусь и в клинику пойду! Благо успела все документы, все, что необходимо, забрать…

Лика хмурит брови и кивает. Понимает меня.

– Ты мать, Женька. Хорошая мать, я понимаю… Но… ты ведь знаешь, что на то ты и взяла биологический материал неизвестного донора… информация эта конфиденциальная…

– Конфиденциальная, но я попытаюсь достучаться. Доктор Никуленко хорошим человеком мне показался, может… он войдет в положение… Вопрос жизни и смерти ведь… Жизни маленькой девочки, моей дочери…

Слезы вновь по щекам текут, а Лика наливает себе еще чая и кусает печенье, смотрит на меня с жалостью.

– Ты давай, иди-ка, подруга, в душ, приведи себя в порядок. Я тебя повезу в клинику твою.

– Спасибо, Лик… я… не знаю, как отблагодарить…

Отмахивается.

– Сочтемся, пока в комнате мелкой моей поспишь, она как раз укатила на месяц со своими в командировку, пустует сейчас, а там решим…

Лика старше меня, и значительно, но выглядит совсем не как мать взрослой дочери и чокнутого подростка, который, как только мы вошли, заперся в комнате, слушая музыку в своих наушниках так громко, что на расстоянии слышно.

– Кирюха! Сбавь громкость! Оглохнешь! – кричит Лика, а затем переводит взгляд на меня. – Он у меня немного сложный. Обожает хард-металл и компьютеры…

– Юный программист? – пытаюсь хоть немного поддержать беседу.

– Если бы… – отвечает, выдыхая…

Я принимаю наспех душ, меняю одежду и завязываю волосы в высокий хвост. Собираюсь минут за двадцать, и мы вместе с подругой едем в клинику, которая помогла с зачатием Леночки. Как только Лика паркуется, я вижу доктора Никуленко, который спешит на работу, выбегаю за ним.

Мчу вперед, не видя ничего.

– Гаврил Степанович, здравствуйте!

Кричу – и мужчина тормозит, оборачивается и окидывает меня внимательным взглядом. Не сразу узнает будто.

– Я Евгения Ивановна Иванова… вы…

– Помню, – отвечает спокойно, – у меня фотографическая память.

Идеальный костюм, который виден под незастегнутым пальто, и немного высокомерный взгляд.

– Можно мне с вами поговорить, доктор? – спрашиваю с надеждой, и мужчина морщится.

– Запишитесь на прием, Евгения Ивановна…

– Не могу, доктор, вопрос жизни и смерти! Поверьте… мне нужно срочно с вами поговорить…

Прищуривается на мгновение и на меня внимательно смотрит.

– В чем вопрос?

– У моей дочки заболевание… нужно найти ее биологического отца! Только так можно спасти Лену…

Стоит выговорить, как слезы по щекам идти начинают…

– Сожалею. Ничем не могу помочь. Эта информация конфиденциальна, – отвечает врач и идет вперед, а я поверить не могу в то, что слышу, бегу за ним, пытаясь не отставать от быстрого шага.

– Доктор! Я прошу вас! Моя дочка умрет… вы понимаете?!

Нагоняю врача у входа в клинику, и он бросает на меня внимательный и цепкий взгляд. На секунду кажется, что нечто человеческое проскальзывает в голубых глазах, но уже в следующий миг мужчина отрезает:

– Сожалею. Это не в моей компетенции. У нас полная конфиденциальность.

Врач проходит в клинику, оставляя меня, разбитую, за своей спиной, а я смотрю ему вслед и не могу понять, что именно сейчас произошло…

– Ну что?! – слышу позади голос Лики, вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Сказал, что информация конфиденциальная… – отвечаю – и слезы по щекам ручьем…

Лика кивает, а сама взгляд переводит мне за спину. Срывает объявление со столба, вчитывается и поднимает на меня внимательные глаза:

– Думаю… этот запрет мы сможем обойти…

– Что?! – переспрашиваю, но Лика качает головой.

– Жди меня здесь, – отвечает бодро и смело заходит в клинику, я же замираю и смотрю сквозь стеклянные двери, как моя подруга уверенно направляется в сторону ресепшен, как начинает что-то обсуждать с сотрудницей клиники, а потом та ей передает какие-то бумаги и Лика, улыбнувшись, начинает их заполнять…