Развод. Пока смерть не разлучит...вас!

Глава 5

Я проснулась позже обычного. Максим уехал ещё в семь утра — у него сегодня несколько операций, и он всегда любит приезжать заранее, проверить всё лично. А я решила позволить себе роскошь: отоспаться.

К одиннадцати я выбралась из спальни, закутавшись в мягкий халат, и первым делом пошла на кухню. Там включила кофемашину, достала из баночки ванильный сироп и сделала себе любимый латте. Запах свежего кофе и сладкой ванили мгновенно наполнил дом.

На фоне из колонки заиграла лёгкая музыка — я поставила джазовый плейлист. В такие утренние часы я чувствовала себя особенно счастливо: взрослый сын теперь женат, муж на работе, а у меня впереди день, который можно посвятить себе. К обеду я собиралась в салон, но для себя на этот раз — немного спа, уход за лицом, болтовня ни о чём.

Телефон пикнул: сообщение от Ани.

Фотография. Она и Илья на пляже — он держит её на руках, они оба смеются, солнце, море за спиной. Подпись: «Мам, мы счастливы! Целуем».

Я улыбнулась, сердце сжалось от нежности. Я отправила им смайлик с сердцем и написала: «Любимые мои. Отдыхайте, наслаждайтесь».

Я сделала глоток кофе и уже потянулась к журналу, как вдруг в дверь позвонили.

Звонок прозвучал резко, почти чуждо в этом уютном утре.

Я нахмурилась — гостей не ждала. Подошла, посмотрела в глазок. На площадке стояла девушка. Совсем молодая. Высокая, хрупкая, светловолосая.

Я открыла дверь, удивлённо улыбнувшись.

— Вы к кому? — смотрю на незнакомую девчонку.

– Елена, я жду ребёнка, – нагло говорит и протягивает что-то мне. – От вашего мужа.

Я смеюсь — истерически, зло. Вот это шутка.

– Девочка, тебе лет двадцать, и ты явно ошиблась дверью. Развернись и исчезни.

Она качает головой.

– Нет. Его зовут Максим Сергеевич Коршунов. И он обещал уйти к нам. Говорил, что вы для него давно просто привычка. И как только ваш сын женится, он уйдёт.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Мой Максим… мой муж…

И тут раздаётся звонок. Это он.

Я отвечаю дрожащими руками:

– Максим… тут пришла девушка… говорит, что ждёт от тебя ребёнка.

В трубке тишина. Потом — короткое:

– Лена, всё правда.

И в этот момент я понимаю: назад дороги уже нет.

Я осела прямо у двери, сжимая трубку. Мой мир рухнул.

– Лена, – голос Максима звучал низко и глухо в трубке. – Послушай меня, нам поговорить нужно.

Я сжала телефон так сильно, что костяшки побелели.

– Больше не нужно. И не о чем. – Я сама удивилась, насколько холодно и твёрдо это прозвучало.

И сбросила вызов.

Воздух будто разорвался тишиной. Девушка у двери всё ещё стояла — тонкая, светловолосая, с этим чёртовым снимком УЗИ в руках. Я смотрела на неё, и внутри меня кипела такая злость, что хотелось кричать.

Я шагнула вперёд, схватила её за локоть и рывком втащила в квартиру.

– Ну что ж, раз уж пришла — рассказывай. Как, когда и что у вас было? Что получилось, что «ребенок от моего мужа»? – Я буквально выплюнула эти слова.

Мы оказались в гостиной. Я отпустила её руку, указала на диван. Она села, сложив колени вместе, опустив голову.

– Я была пациенткой Максима Сергеевича, – начала она тихо. – И между нами… пролетела искра.

Я рассмеялась — резко, зло, не веря собственным ушам.

– Искра? Девочка, мне плевать, что у вас там пролетело. Я спрашиваю: когда?

Она подняла глаза. И я впервые увидела в них не наивность, а странную взрослую твёрдость.

– Четыре месяца назад.

Я почувствовала, как внутри всё обрушилось. Значит, в то время, когда мы вместе выбирали костюм для Ильи на свадьбу. Когда вечером он целовал меня перед сном. Когда мы смеялись на кухне над какими-то глупостями.

Столько времени он жил двумя жизнями.

Я сделала шаг назад, опёрлась о кресло, пытаясь отдышаться. В висках гулко стучало: предатель…

– И ты думаешь… – прошептала я, – что теперь я должна что? Уйти? Сложить руки? Уступить?

Она прижала ладонь к животу.

– Я люблю его. И он… он любит меня.

Я замерла. В груди стало пусто, как будто сердце вырвали. Но я выпрямилась, сжав кулаки.

– Это мы ещё посмотрим.

Я смотрела на эту девочку, как на врага. В груди всё горело, слова сами рвались наружу.

– Скажи мне, – произнесла я, удерживая голос ровным, – для чего ты сюда пришла? Какая цель? Хотела посмотреть мне в глаза? Убедиться, что ты победила?

Она заморгала, но выдержала мой взгляд.

– Я… я не хочу врать. Я пришла, потому что он обещал уйти к нам. А я… я не могу больше ждать. Я жду ребёнка, и я имею право на семью, на его жизнь.

Я зажмурилась, в висках застучало.

– У него семья уже есть, милая. И она была у него двадцать четыре года.

– Но он меня любит, – твёрдо сказала она. – Он говорил, что никогда раньше не чувствовал такого.

Я рассмеялась — коротко, безрадостно, почти в истерике.

– Никогда раньше? Ты хоть понимаешь, как смешно это звучит? Ты ребёнок. А я знаю его жизнь всю. От студенческой жизни до этого самого дня.

Она опустила глаза. Я сделала шаг к двери и распахнула её.

– Уходи.

Девушка поднялась, ещё раз бросила на меня странный взгляд — жалости? превосходства? — и вышла, оставив на диване снимок УЗИ.

Я осталась одна.

Сначала не было ни звука, только звон в ушах. Потом крик сорвался сам собой. Я кричала в пустоту — хрипло, надрывно, так, что сама себя не слышала. Я хваталась за голову, за волосы, металась по комнате, а потом обессиленно осела на пол, обняв колени.

Слёзы жгли глаза, но вскоре даже они закончились. Наступила тишина.

Я сидела, уставившись в одну точку, и мысли бились, как птицы в клетке. Двадцать четыре года. Мы строили всё вместе. Я любила, верила. Он был для меня всем — мужем, другом, отцом моему сыну. И теперь… всё перечеркнуто?

В груди было пусто и страшно.

Я посмотрела на фото Ильи с Аней на море, которое ещё недавно радовало. И мысль ударила в голову: как я скажу сыну? Как я скажу, что его отец… Я закрыла лицо руками, пытаясь остановить лавину боли.