Развод. Пока смерть не разлучит...вас!

Глава 7

Свет утреннего солнца пробивался сквозь занавески. Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и чувствовала только пустоту. Казалось, что за эту ночь меня выжали до дна — слёзы, мысли, силы. Ничего не осталось.

Осторожно открыла дверь спальни.

Он сидел там, где и был. У двери. Спина прижата к стене, глаза красные, лицо осунувшееся. Руки сложены на коленях, будто молился.

Он поднял взгляд на меня.

– Лена… – прошептал.

Я не ответила. Прошла мимо, в кухню. Поставила турку, насыпала кофе. Всё делала медленно, машинально. Хоть что-то привычное, хоть что-то своё.

Сзади — его шаги. Он остановился в дверях, но не вошёл.

– Я сварю тебе тоже, – сказала я тихо, сама удивившись, как спокойно звучит мой голос.

Он кивнул. Как мальчик.

В этот момент на столе завибрировал телефон. Экран вспыхнул: Таня.

Я взяла трубку.

– Алло?

– Ленусь, привет! – голос Тани был таким живым, таким нормальным, что я чуть не расплакалась. – Слушай, я не могу больше, у меня башка кипит от работы. Хочу проветриться. Пошли в парк, а потом посидим где-нибудь, кофейку попьём?

Я глубоко вдохнула, будто глоток воздуха после долгого погружения.

– Хорошо, Танюш. Я тоже закипаю и время есть. Давай через час… в «Пьесто»?

– Отлично! – обрадовалась она. – Ты спасёшь мою бедную голову.

Мы попрощались, и я отключила звонок.

Максим смотрел на меня, как на что-то ускользающее.

– Лена… пожалуйста, не закрывайся. Мы должны поговорить.

Я отвернулась, разливая кофе по чашкам.

– Я поеду встретиться с Таней. – Я поставила чашку перед ним. – А ты… ты сам подумай, Максим. Что ты хочешь мне сказать. И главное — что я должна с этим делать. И каких шагов ты от меня ждешь. Я сейчас сама не понимаю чего хочу ил не хочу…

Он взял чашку, но руки дрожали так, что я испугалась, что он её разобьёт.

Я же впервые за долгие годы почувствовала странное: не он решает, не он ведёт. Решать теперь мне.

Парк в это время был тихим: редкие прохожие, мягкий шелест листьев под ногами, лёгкий запах осенней земли. Я шла рядом с Таней, но ноги казались ватными. Как будто каждый шаг давался с усилием.

– Ленусь, – сказала Таня, когда мы сели за столик «Пьесто», – ты выглядишь… будто тебя только что вывернули наизнанку.

Я кивнула. Слов не было. Поставила кружку кофе перед собой, пар поднимался и обжигал ноздри, но это почти не ощущалось.

– Танюш… – я наконец заговорила, тихо, будто боюсь, что кто-то услышит, – это… я не знаю, с чего начать.

Таня молча положила руку на мою, но не трогала слишком сильно. Просто рядом. Без слов — уже помощь.

– Начни с того, что тебе нужно. – Она смотрела прямо в глаза. – А остальное мы разберём.

Я вдохнула.

– Максим… – голос дрожал. – Он… он никогда не… не предавал меня. Никогда. И я любила его… люблю… – Горло сжалось. – И всё равно… – Я замолчала, потому что слёзы подступили, но я не хотела их. – Всё разрушено.

– Расскажи, что произошло, – мягко сказала Таня. – С чего всё началось. Что случилось такого, что ты словно умерла внутри, подруга?

Я стала вспоминать, почти механически, слова, взгляд, фото, разговор в квартире.

– Малолетняя девка… Она пришла вчера к нам домой… с фото. С УЗИ. Сказала, что ждёт от него ребёнка. И я… я не могла поверить. И он… – Я замолчала. – Он сам не помнит. Он сказал, что не помнит, что не уверен… что, возможно, был не в себе, может, его опоили, может… – Я сжала кулаки. – Он утверждает, что не предавал меня.

Таня слушала молча, сжимая пальцы мои в своей руке.

– Лена… – тихо сказала она, – ты сейчас тонешь в эмоциях. И, честно, я понимаю. Сердце рвётся, всё внутри кричит, будто тебя предали.

Я вздрогнула.

– Он… он мог… – горло сдавило. – Он был со мной всю жизнь… а теперь…

– Но, Лен, слушай меня, – Таня наклонилась ближе. – Сейчас у тебя эмоции. Ты хочешь бежать, кричать, бросить всё и всех. Но не делай этого. Пока сама не разберёшься в том, что он говорит, не делай шагов назад или вперёд.

Я посмотрела на неё.

– Танюш… ты понимаешь? – голос дрожал. – Я боюсь, что… что если правда… если он был с ней… как тогда я смогу жить с этим? Если ребенок его, что делать мне?

– Лена, – сказала Таня, сжимая мои руки ещё сильнее, – послушай меня: не может твой Макс — любящий тебя, муж, который строил с тобой жизнь, любил вас всех, твою семью — вот так всё просрать. Прямо так, без сожаления, без угрызений совести. Что бы ни произошло, он не мог этого сделать нарочно.

Я смотрела на её глаза, на её уверенность. И вдруг внутри промелькнуло сомнение: а если и правда… а если всё это ложь, прикрытие, оправдание? Если я просто сейчас действую на эмоциях и нужно просто дать себе выдохнуть и остудить голову?

– Ты веришь в это, Таня? – спросила я почти шёпотом.

– Я верю, что он тебя любит, – сказала она твёрдо. – И если он что-то натворил, он не сделал этого с мыслью разрушить тебя. Но это не снимает боли, и это не делает проще.

Я закрыла глаза. Слёзы наконец пробились наружу, но теперь я не сопротивлялась.

– Я боюсь, – сказала я тихо. – Боюсь, что уже ничего не будет прежним.

– Это нормально, – ответила Таня. – Позволь себе бояться. Позволь себе злиться. Позволь себе всё. Но потом разберись. Не сейчас. Сейчас — просто выдохни.

Я кивнула, глотая слёзы. В ушах всё ещё стоял голос Максима: «не помню, не в себе…»

– И что теперь делать? – спросила я, почти сама себе.

– Теперь, Лен, – Таня мягко улыбнулась, – мы сидим здесь, мы пьем кофе, и я слушаю тебя. А потом ты вернёшься домой, и разберёшься с ним. Но сейчас — не беги, не кричи, не делай резких шагов. Дай себе хотя бы час на то, чтобы прийти в себя.

Я посмотрела на кружку, пар которой уже едва поднимался. Медленно, будто оживляя себя, я сделала глоток. Горько-сладко. Как жизнь, которая вдруг стала такой горькой, но к которой ещё осталась привязанность.