Развод. Пока смерть не разлучит...вас!

Глава 9

Я въехала во двор, поднялась на лифте, в руках сжимала сумку. Сердце стучало так, что казалось, слышно было до соседнего подъезда.

Максим сидел в кабинете за компьютером, погружённый в какой-то документ. Он поднял взгляд, когда я вошла, и я почувствовала тяжесть в груди.

– Максим… – начала я, – помнишь того мужчину, который ко мне подбирал клинья?

Он нахмурился.

– Кого? Тот, что в салоне был?

– Да. Так вот, сегодня на парковке он вдруг заявился снова и выдал… – я сделала паузу, пытаясь собраться, – что о твоей любовнице вся клиника гудит, а я одна дура, которая верит в твою верность.

Максим резко сел прямо, глаза сужены, лицо побледнело.

– Как он выглядит? Описать можешь? Уж очень странно всё, – выдавил он, почти бездыханно.

Я опустила сумку на стол и подошла к своему ноутбуку.

– Сейчас, – сказала резко, открывая облачное хранилище и подключаясь к камерам салона дистанционно. – Я тебе покажу.

Экран загорелся, я выставила дату и примерное время, перемотала и мы оба увидели мужчину, который сидел в кресле, пока я делала себе кофе.

– Да… – прошептал Максим, сразу узнав его. – Это… это бывший хирург нашей клиники. Артур Горский… Его выгнали с позором за преувеличение полномочий. Я лично с ним не знаком… но, судя по всему, он знаком с тобой и со мной тоже.

Я молча кивнула, ощущая, как внутри снова всё скручивается.

– Хорошо, – сказал Максим, доставая телефон. – Я позвоню Олегу Кирилловичу. Пусть через свои каналы пробьёт Горского. Нужно знать всю его подноготную и какого хрена он все это устраивает.

Я отстранилась, наблюдая за ним. Его руки дрожали, глаза — как у человека, который понял, что мир вокруг рушится, но должен держаться ради семьи.

Через пару часов на почту Максима пришёл файл. Он открыл его, медленно прокручивая страницы.

– Лен… – голос дрожал, он посмотрел на меня с удивлением и… страхом. – Фотографии, смотри это он и его семья. И… – он замялся, тяжело глотая. – Оказывается, беременная девушка — это его дочь от первого брака.

Я ощутила, как всё внутри перевернулось. В груди стало пусто, а голова кружилась. Шок, боль, облегчение — всё одновременно.

– Значит … – выдохнула, понимая, что все не просто так.

Он кивнул, но глаза всё ещё полны страха.

— Да. Но это не снимает того факта, что она могла… манипулировать ситуацией. Я хотел проверить всё, не навредив тебе.

Я села на край стола, сжимая подол платья в руках.

– И теперь что? – спросила я, почти шепотом. – Как мы будем действовать дальше?

Максим подошёл, опустился рядом, но я не дала ему прикоснуться.

– Сначала правда, – сказала я твёрдо. – Сначала мы должны разобрать всё. И только потом… решать, что делать дальше.

Я понимала, что моё сердце снова начинает реагировать на него — но сейчас я запрещала себе любить. Любовь была роскошью, которую я пока не могла себе позволить.

В этот момент между нами повисла тишина, наполненная новым знанием, которое менялось от ужаса к облегчению. И я впервые за несколько дней почувствовала, что… может быть, мы сможем выстроить всё заново, но уже без иллюзий.

Может он и не виноват на самом деле и эти двое просто манипулировали ситуацией, подкидывали ложные сведенья и сталкивали нас специально?

***

Следующие несколько дней были странными. Каждое утро я вставала с тяжестью в груди, словно весь мир висел на ниточке, которая вот-вот оборвётся.

Я старалась вести привычную жизнь — салон, кофе, немного работы — но мысли всё равно возвращались к той правде, которую мы с Максимом недавно открыли.

Сидя за столом в салоне, я смотрела в окно и думала: не верю, что всё станет как прежде… но внутри, тихо, где-то глубоко, я надеюсь именно на такой исход.

В этот день раздался звонок. Экран светился именем Ильи. Я вздохнула, взяла трубку.

– Мама, привет! Как ты? – голос сына был звонким, солнечным, совершенно обычным, но я почувствовала, как сердце дернулось.

– Привет, сынок. Всё хорошо… – сказала я ровно, скрывая бурю внутри. – Как медовый месяц?

– О, замечательно! – радостно ответил он. – Мы уже успели погулять по набережной вдоль и поперек, съездили на экскурсию…

Я улыбнулась сквозь напряжение.

– Это хорошо.

– Мам, ты совсем не нервничаешь? У тебя обычно куча переживаний, – немного с ухмылкой спросил он.

– Нет, сынок, – тихо сказала я, – всё в порядке. Просто наслаждайтесь временем вместе. Я рада за вас родной.

Я положила трубку, сердце продолжало колотиться. Я не сказала ему ни слова о том, что творилось дома. Нет смысла нагружать его. Пусть пока думает, что всё спокойно.

Позже, вечером, я села с Максимом на диван. Он положил руку мне на плечо.

– Родная… – сказал он тихо, – я знаю, это всё ещё больно.

– Максим… – вздохнула я, опираясь на его руку, но не давая ему больше, чем просто прикосновение, – я понимаю… и я должна держать себя в руках. Каждый день, каждую минуту.

Он кивнул.

– Мы должны быть осторожными. Всё ещё есть много людей, которые могут вмешаться.

– Я знаю, – сказала я, – но теперь я чувствую, что мы движемся в правильном направлении. И если это правда, если всё подтвердится… мы сможем вернуть нас.

Максим вздохнул.

– Я благодарен тебе за терпение. И за то, что веришь… даже если это сложно.

– Я не знаю, верю ли я полностью… – призналась я, – но я хочу верить. И именно поэтому я молчу для Ильи. Ему сейчас нельзя знать ничего. Именно поэтому ты всё ещё тут, Максим. Если бы не верила, давно были бы бумаги на развод поданы.

Мы сидели молча. Внутри меня ещё оставалась боль, ещё крутились мысли, но было и облегчение: наконец, шаг за шагом, мы двигались к правде. И я чувствовала, что возможно, любовь, доверие и наша семья ещё не потеряны.