Развод после стольких лет

Глава 2

Ни в чём не буду нуждаться. Какая ирония. Двадцать пять лет я нуждалась только в нём — в его любви, его внимании, его уважении. А теперь он стоит передо мной, этот чужой человек с холодными глазами, и говорит, что обеспечит меня.

Кухня, всегда бывшая сердцем нашего дома, кажется теперь слишком тесной. Стены из светлого дерева, которые мы выбирали вместе пятнадцать лет назад, давят на меня. Мраморная столешница стола холодит кончики пальцев, когда я вцепляюсь в нее.

В горле пересохло, будто я неделю блуждала по пустыне, а сердце колотится так сильно, что каждый удар отдается болью в висках.

— Я хочу развода, — слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать. Они повисают в воздухе между нами, тяжёлые и необратимые, как вынесенный приговор.

Джамал вскидывает брови — единственное проявление удивления, которое он себе позволяет. Его идеально выглаженная рубашка цвета слоновой кости контрастирует со смуглой кожей, а золотые запонки тускло поблескивают в свете потолочных ламп. Как странно, думаю я, что даже сейчас замечаю эти детали, словно мой мозг цепляется за знакомые вещи, чтобы не утонуть в хаосе эмоций.

— Ты уверена? — спрашивает он все так же спокойно. Его поза кажется расслабленной, но я замечаю, как напряжены его плечи. — Это серьёзное решение, Амина. Подумай о последствиях. О детях, о нашем положении в обществе.

Внутри меня что-то переворачивается. Двадцать пять лет назад этот человек смотрел на меня глазами, полными любви и нежности. Ладонь к ладони, сердце к сердцу — так мы обещали быть вместе в горе и радости. Каким далеким кажется теперь тот день, когда мы стояли под цветущими ветвями миндаля, а ветер едва заметно шевелил кружево моей фаты.

— О нашем положении? — горько усмехаюсь, а в глазах застыли слезы, которые я отказываюсь пролить. Щёки горят от стыда и гнева. — Или о твоём?

Он хмурится, и я вижу, как на его скулах играют желваки — признак сдерживаемого гнева. Я знаю эту манеру до мельчайших деталей: сейчас он сделает глубокий вдох, слегка наклонит голову и попытается говорить рассудительно. Так и происходит.

— Амина... — начинает он, и в этом произнесении моего имени слышится вся история наших отношений: от нежности первых лет до покровительственного тона последнего десятилетия.

— Не надо, — перебиваю я, поднимая руку. Мои пальцы дрожат, и я сжимаю их в кулак. — Даже не пытайся меня уговаривать.

Электрический чайник на столешнице закипает, выпуская облачко пара, который рассеивается в воздухе, оседая невидимыми каплями на моей коже. Это придаёт мне сил — простое, обыденное действие в мире, который только что перевернулся.

— Ты не дала мне закончить, — в его голосе слышится раздражение, тонкая трещина в безупречной маске спокойствия. — Я всегда ценил твой острый ум, Амина. Не разочаровывай меня сейчас импульсивными решениями.

— Импульсивными? — моё сердце пропускает удар, а затем начинает биться с удвоенной силой. Перед глазами мелькают крошечные тёмные пятна, но я заставляю себя сохранять ясность мысли. — После того, как ты признался в измене, назвав это «неудобной ситуацией»? После того, как сказал, что собираешься разделить свою жизнь между мной и другой женщиной? И это после двадцати пяти лет брака, Джамал.

Он моргает, словно эта эмоциональная вспышка застала его врасплох. Возможно, он ожидал холодной решимости, но не моего обвинения.

— Ты же понимаешь, что в нашем положении... — начинает он снова, но я не даю ему закончить.

— В нашем положении? В моём положении я больше не желаю быть женщиной, которой лгут. Которую предают, — каждое слово обжигает горло, словно глоток кипятка без сахара.

Джамал отталкивается руками от столешницы и разом встает. Я встаю слежом, словно ужаленная. Скорее на эмоциях и это реакция на излучаемую им агрессию. Ему не нравится, что я смею перечить.

Хотя я уже на все смотрю сквозь размытую пелену, но в этом пространстве я могу двигаться с закрытыми глазами. Делаю шаг назад и в сторону. Смахиваю с глаз слезы и смотрю на некогда любимого мужа. Теперь между нами всё кухонный остров из тёмного гранита. На его гладкой поверхности отражаются огоньки встроенных в потолок светильников, напоминая далёкие звёзды.

— Ты мудрая женщина, Амина, — говорит он тоном, которым обычно читает нотации детям. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на морщинках в уголках глаз, появившихся от улыбок, которыми я встречала его каждый вечер на протяжении стольких лет. — И ты должна понимать последствия. Развод повлияет на всех нас. На наш социальный статус, на детей. Азамат работает в моей компании, и это может отразиться на его карьере. Элина ещё учится, ей нужна наша поддержка.