Развод после стольких лет

Глава 4

Он разворачивается и выходит из кухни, его шаги гулко отдаются в тишине дома. Я слышу, как он поднимается по лестнице на второй этаж, открывает дверь нашей спальни — спальни, которую мы больше не будем делить.

А я остаюсь сидеть, глядя в пустоту. Колени дрожат, а во рту ощущается металлический привкус крови — я даже не заметила, как прикусила губу. Чайник давно вскипел и автоматически отключился. Чай, который я собиралась заварить, так и остался в жестяной банке. Двадцать пять лет совместной жизни закончились за один разговор, и теперь передо мной простирается пустота, заполнить которую я пока не знаю чем.

В окно заглядывает полная луна, такая же яркая, как в ту ночь, когда Джамал впервые признался мне в любви. Мы стояли на берегу моря, волны лизали наши босые ноги, а сердце готово было выпрыгнуть из груди от счастья. Я до дрожжи боялась, что мама вдруг зайдет ко мне в спальню посреди ночи и обнаружит пропавшую дочь, поднимет шум и тогда мне не миновать беды… Но мама не проснулась, а я вовремя вернулась в постель под утро.

Сейчас это воспоминание кажется фрагментом из чужой жизни, историей, которую я когда-то прочитала в книге или видела в кино.

Я обхватываю плечи руками, чувствуя, как меня начинает бить озноб, хотя в кухне тепло. На часах почти полночь. Дети давно разъехались по своим домам, унося с собой воспоминания о ещё одном семейном празднике, который оказался последним.

Завтра начнётся новая глава моей жизни — глава, к которой я совершенно не готова.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я нахожу в себе силы подняться. Ноги двигаются словно сами по себе, автоматически. Убираю чашки обратно в шкаф, заварку для чая тоже ставлю на свое место. Эти простые, привычные действия помогают удержаться на краю реальности, не соскользнуть в пропасть отчаяния, которая разверзлась у моих ног.

В голове бьётся одна мысль: «У него будет ребёнок. От другой женщины».

Иду в гостиную, оглядываю пространство, которое ещё утром казалось таким родным и уютным. Теперь каждая деталь интерьера вызывает болезненные ассоциации. Кожаное кресло, в котором Джамал любит читать по вечерам. Семейные фотографии на стенах — счастливые моменты, которые теперь кажутся фальшивыми. Азамат с невестой на их свадьбе, Элина в выпускном платье, мы с Джамалом на фоне Эйфелевой башни — нашей последней романтической поездке…

Всё ложь.

Внезапно слабость в коленях заставляет меня опуститься прямо на пол. Сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Воздух застревает в лёгких, не давая вдохнуть полной грудью. Это паническая атака? Никогда раньше не испытывала ничего подобного.

«Дыши, — приказываю себе. — Просто дыши».

Вдох. Выдох. Медленно, глубоко. Постепенно пульс замедляется, дышать становится легче. Но боль в груди никуда не уходит — тупая, давящая боль, словно кто-то положил на грудную клетку тяжёлый камень.

Из спальни доносятся звуки — Джамал, должно быть, собирает вещи. Он никогда не медлит с решениями. Если сказал, что уходит, значит, уйдёт прямо сейчас.

Поднимаюсь с пола, опираясь о журнальный столик. Ноги всё ещё дрожат, но я заставляю себя идти. Мне нужно умыться, собраться с мыслями. Нужно понять, что делать дальше.

В ванной вздрагиваю, увидев своё отражение. Лицо бледное, под глазами темные круги, хотя всего час назад я выглядела вполне сносно. Открываю кран, подставляю руки под холодную воду. Брызгаю на лицо, стараясь смыть оцепенение.

Двадцать пять лет брака. Два ребёнка. Один внук и скоро будет второй. И всё это время я думала, что у нас счастливая семья. Конечно, были трудности — у кого их нет? Джамал всегда был требовательным, иногда даже жёстким. Но он был надёжным мужем, хорошим отцом. По крайней мере, я так считала.

А теперь выясняется, что последний год он вёл двойную жизнь. Встречался с другой женщиной, строил с ней планы. И она уже пять месяцев носит его ребёнка.

При мысли о ребёнке в груди поднимается жгучая волна ревности и боли. Ребёнок, который никогда не будет моим. Ребёнок, который навсегда свяжет Джамала с этой женщиной, когда мы разведемся.

Карина. Интересно, сколько ей лет? Молодая, наверное. Красивая, без седины в волосах и морщин вокруг глаз. Без растяжек на животе от двух беременностей. Без усталости в глазах от двадцати пяти лет заботы о семье.

Мысли перескакивают к детям. Как сказать им? Что они подумают? Азамат всегда обожал отца, стремился быть похожим на него. Выбрал ту же профессию, пошел работать в его компанию. Джамал для него — пример для подражания. А Элина... она всегда была папиной дочкой. С детства сидела у него на коленях, доверяла ему свои секреты, гордилась им перед подругами.

Звук открывающейся двери заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь и вижу Джамала с дорожной сумкой в руках. Его лицо, обычно выразительное и живое, сейчас словно высечено из камня — холодное, неподвижное. Только глаза выдают внутреннее напряжение.

— Я уезжаю, — говорит он, и его бархатный баритон отдаётся болью в моём сердце. Столько раз я засыпала под звук этого голоса, читающего сказки детям, рассказывающего о прошедшем дне, шепчущего нежности. — Заберу остальные вещи позже.

Я молчу, не в силах подобрать слова. Что можно сказать человеку, который только что разрушил всю твою жизнь?

— Я позвоню завтра, — продолжает он, когда становится ясно, что ответа не будет. — Обсудим формальности. Документы, имущество.

«Имущество». Он сводит двадцать пять лет нашей жизни к «имуществу», которое нужно разделить. Словно речь идёт о бизнес-проекте, который не удался.

— Как долго ты планировал это? — внезапно спрашиваю, удивляясь спокойствию собственного голоса.

Джамал вздыхает, его широкие плечи слегка опускаются — редкий знак уязвимости, который он обычно тщательно скрывает.

— Я не планировал, — отвечает он. — Всё произошло... само собой.

— Само собой? — горько усмехаюсь, чувствуя, как внутри поднимается гнев. — Ты год обманывал меня, спал с другой женщиной, зачал ребёнка... и всё это произошло «само собой»?