Развод после стольких лет

Глава 9

И вот я здесь – в обычной больнице на окраине города. Я намеренно выбрала это место, а не престижную клинику в центре, где меня знают все. Не хочу случайно столкнуться с кем-то из знакомых. Пока я не готова отвечать на вопросы.

И я не хочу, чтобы Джамал узнал об этом сейчас. Он оставил меня ради другой. У него с другой будет ребенок. Если он говорил тогда правду, то она уже должна вот-вот родить, либо уже родила. У него своих хлопот полно…

Палата на троих полупустая, ко мне только сегдня подселили одну женщину, которая почти всё время спит. А я не стала лезть к ней с вопросами.

Белые стены, скрипучие кровати, запах лекарств и дезинфицирующих средств. Я лежу здесь уже три дня, и время растягивается бесконечно. Планшет с недочитанной книгой лежит рядом на тумбочке, но я не могу сосредоточиться на чтении.

Что я скажу Джамалу? Сказать ли вообще? Он имеет право знать, что у него будет ребенок. Но с другой стороны, он ясно дал понять, что его новая семья с Кариной и её ребёнком.

Захочет ли он знать о моём? О нашем?

Дверь в палату резко распахивается, прерывая мои мысли.

Молодая женщина на пороге палаты замирает, заметив, что в комнате она не одна. Её гневное выражение лица мгновенно сменяется натянутой вежливостью — маска, которую я сама не раз надевала на званых ужинах Джамала. Что-то в ее осанке, в том, как она держит подбородок, кажется мне знакомым, и сердце начинает колотиться с удвоенной силой.

Инстинктивно прячусь за планшетом, притворяясь увлеченной чтением. Пальцы едва заметно дрожат, когда я перелистываю страницу, хотя на самом деле не вижу ни единого слова. В горле пересыхает, и я с трудом сглатываю.

Следом за женщиной входит медсестра — полная, с усталыми глазами и добродушным лицом. Она несёт объёмную дорожную сумку и бережно поддерживает беременную под локоть.

— Вот ваша кровать, — говорит медсестра, указывая на свободное место у окна. — Располагайтесь, пожалуйста. Я принесу вам чистое бельё.

Незнакомка, ей на вид около тридцати, тяжело дышит, придерживая огромный живот рукой. Ее лицо красиво, почти идеально: высокие скулы, четкая линия бровей, пухлые губы, тронутые дорогой помадой. На безымянном пальце сверкает кольцо с бриллиантом, что сразу понятно – эта женщина попала сюда случайно.

Мои глаза скользят по ней против воли, отмечая каждую деталь: дизайнерское платье-баллон, которое даже на последних сроках беременности выглядит стильно, безупречный макияж, не тронутая временем кожа. Такие, как она, обычно не попадают в обычные больницы, они рожают в элитных клиниках с отдельными палатами и личными врачами.

Она медленно, с неприкрытым недовольством оглядывает палату. Её взгляд скользит по облупившейся краске на стенах, по старому линолеуму на полу, по железным кроватям с тонкими матрасами. Когда она поворачивает голову, я замечаю крохотную морщинку между ее бровей — выражение брезгливости, которое она не в силах скрыть. Но и то на время, потому что она сосредотачивается на каждом своем шаге.

Женщина неуклюже движется к своей кровати, придерживая живот. Её лицо на мгновение искажается от боли. Схватка. Она замирает, закрывает глаза, глубоко дышит через нос, выдыхает через губы. Я помню это дыхание — техника, которой нас учили на курсах для беременных перед рождением Элины. Джамал тогда настоял, чтобы я ходила.Он тогда сказал: Моей жене нужно только лучшее образование во всём. А я радовалась, что он так активно принимает участие в рождении своего ребенка.

Моей жене.

Прошлое возвращается незваным гостем, и я почти физически ощущаю его присутствие.

Медсестра помогает женщине сесть на кровать и ставит сумку рядом.

— Так, вот ваши вещи. Сейчас я принесу бельё и помогу вам переодеться.

Она поворачивается, чтобы уйти, но женщина ловит её за локоть. Её длинные ногти, покрытые идеальным бордовым маникюром, впиваются в ткань униформы.

— Подождите, — голос звучит требовательно, несмотря на очевидную боль. — Когда меня переведут в мою клинику? Я должна рожать в частном медицинском центре.

Медсестра вздыхает так, словно слышала подобное тысячу раз. Её взгляд становится профессионально-терпеливым.

— Милочка, у вас уже началась родовая деятельность, — говорит она, мягко освобождая руку. — Скорая привезла вас сюда, потому что мы ближайший роддом. Сейчас не время для переездов. У нас прекрасные специалисты, не волнуйтесь.

Женщина морщится, не понять, от боли или от слов медсестры.

— Вы не понимаете, — её голос поднимается на октаву, — мой муж всё оплатил. Меня ждет личный врач, у меня забронирована отдельная палата.

Яркое обручальное кольцо сверкает, когда она нервно поправляет волосы. Непроизвольно опускаю взгляд на свою руку, голую, без кольца, которое я сняла сразу после развода. От этой мысли в груди поднимается знакомая тяжесть, словно кто-то положил на сердце холодный огромный камень.

Перевожу взгляд на экран планшета, делая вид, что увлечена книгой. Но каждое слово, каждый вздох, каждый шорох в палате врезается в сознание с болезненной четкостью.

— Я понимаю ваше беспокойство, — терпеливо отвечает медсестра, — но поверьте моему опыту. У вас хорошее раскрытие, переезд сейчас рискован для вас и ребёнка. Вам лучше переодеться и подготовиться. Малыш уже в пути.

Что-то в интонации медсестры заставляет меня поднять глаза. Женщина на соседней кровати вцепилась в одеяло с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Ее лицо исказилось, очередная схватка.

Что я чувствую, глядя на неё? Странное смешение эмоций. Сочувствие. Я знаю, как больно рожать, и не пожелала бы этой боли ни одной женщине. Отстраненность. Она для меня чужой человек. И необъяснимую тревогу, словно эта встреча значит больше, чем должна.

— Не уверена, что хочу здесь оставаться, — упрямо повторяет она, когда схватка отпускает. — Мой муж договорился о частной клинике.

Медсестра терпеливо вздыхает.

— И здесь отличные специалисты, не переживайте, — она мягко, но настойчиво отстраняется. — Я принесу вам чистую рубашку. А пока отдыхайте и следите за частотой схваток.